Аппендицит



После окончания военной кафедры медицинского института молодого лейтенанта медслужбы направили служить в военный госпиталь. Ему сильно в этом подфартило. На первых порах становления его как хирурга ему поручили работу в приемном отделении. За неполный год службы в госпитале лейтенанту пришлось повидать разного и в достаточном количестве. Особенно ему запомнилась недавно происшедшая история, которая заставила его сделать окончательную переоценку своих взглядов по ориентации в сексуальной жизни.

Данная история напомнила ему, что имевшие место в детские годы забавы к себе подобным были не случайными. А приключилась эта история весной, когда на дворе был конец апреля месяца. Госпиталь жил размеренной жизнью.

Погода стояла весенняя, теплая и солнечная. В разгаре была гарнизонная тренировка к военному параду по случаю значимого праздника - Дня Победы. На закрытой для полетов самолетов взлетной полосе парадным шагом чеканили войска. Была предпоследняя тренировка на взлетной полосе участников предстоящего парада. Ее называли генеральной, а посему войска прибыли на нее в парадной для строя форме.

Молоденький лейтенант медслужбы, находясь в приемном хирургическом отделении госпиталя, вел занятие со своими подчиненными по спецпредмету. Где-то в середине занятия раздался вой сирены машины скорой помощи, которая проскочила по улице. Лейтенант выглянул в открытое окно и увидел, что по улице несся бело-красный "Рафик" с красными крестами на боках, который при подъезде к въездным воротам госпиталя выключил звук сирены, оставив на крыше машины работающий проблесковый маяк синего света.

А машина "скорой помощи" уже мчалась по центральной аллее госпиталя. Машина была не госпитальная, а из какой-то воинской части. Лейтенанту в этот момент так не хотелось, чтобы эта машина направлялась к приемному хирургическому отделению. Но скорая помощь проскочила последний перекресток внутри госпитального двора и направлялась к хирургическому корпусу. Дежурный по приемному отделению дал сигнал вызова дежурившей группе санитаров.

Молодой офицер выскочил в коридор приемного отделения и первым уже встречал подъезжающую машину. Ему можно было уже не подавать команду: "Дежурная группа приема на выход, срочник!" Так как четверо военнослужащих срочной службы, среди которых были один сержант и три солдата, в белых халатах, толкая впереди себя операционную тележку, ускоренным шагом приближались к входным дверям приемного отделения. Двустворчатые входные двери отделения были уже настежь раскрыты. Скорая задом пятилась к крыльцу.

Наш лейтенант стоял в дверном проеме приемного отделения. Из машины выскочил старший лейтенант медслужбы в фуражке с голубым околышем и кантом, на которой была кокарда ВВС, а на петлицах десантные эмблемы. Быстро покинул свое место водитель "скорой", который тут же, не мешкая, кинулся назад, чтобы открыть заднюю двойную дверь салона машины.

В машине на носилках лейтенант увидел лежащего в парадной форме для строя, в десантных ботинках военнослужащего срочной службы, берет которого лежал у его пояса. Санитары приемного отделения стали извлекать носилки из салона машины. Теперь лейтенант хорошо рассмотрел лежащего на носилках десантника. Это был рослый, симпатичный и физически крепкий сержант. Юноша был коротко острижен, светло-русый ежик волос окаймлял голову десантника.

Со слов старшего лейтенанта медслужбы воздушно-десантной части, сказанных лейтенанту приемного отделения, вырисовалась картина: на генеральной тренировке сержант от сильной боли в правом боку живота осел на бетонную полосу, когда строй десантников только начал движение для прохождения торжественным маршем мимо импровизированной трибуны. Строй парадной коробки был нарушен, но не на долго. Двое сослуживцев тут же под руки подхватили и отвели его к машине скорой помощи части, где старший лейтенант, врач ПМП, после короткого расспроса и беглого осмотра с элементами манипуляций в области живота сержанта сделал предварительный диагноз - острый аппендицит. Прямо со взлетной полосы машина под вой сирены увезла больного в госпиталь.

По пути к госпиталю сержанту становилось очень плохо, его как молнии пронзали острейшие боли внизу живота. Старший лейтенант, ослабив еще больше брючной ремень на парадно-выходных брюках сержанта и расстегнув ему их пояс, вынужден был положить пузырь с холодной водой. При подъезде к госпиталю сержант несколько успокоился.

Сержант и солдат из приемного отделения осторожно взяли за ноги и плечи сержанта-десантника, приподняли и переложили его с носилок на операционную тележку. Операционную тележку с сержантом закатили внутрь приемного отделения. Во время движения операционной тележки лейтенант внешне осматривал больного десантника, и тут же уточнял с его слов некоторые детали болевых ощущений. Одновременно санитар-рядовой на ходу освобождал сержанта от одежды. Другой санитар в приемном отделении готовил все необходимое для удаления волос на животе, лобку и в промежности больного. Третий санитар с заполненной операционной картой со слов лейтенанта на сержанта-десантника торопился в операционную, чтобы отдать ее старшему операционной смены и там же поджидать десантника из приемного отделения. Сержант-санитар оказывал помощь солдатусанитару в раздевании десантника.

Лейтенанту, отдавшего все необходимые распоряжения своим подчиненным, ничего не оставалось как контролировать их действия и одновременно с нескрываемым интересом следить за раздеванием сержанта. Когда закатили операционную тележку в приемное отделение, то китель на сержанте был уже расстегнут и раскрыт. В хорошо освещенном помещении приемного отделения молодой офицер только здесь обратил внимание на бугрящиеся контуры гениталий под шерстяными форменными брюками сержанта, которые плотно облегали ему бедра. Плотно облегающая шерстяная ткань форменных брюк топорщилась под продолговатым и несколько толстоватым телом полового члена, которое лежало под углом вверх и несколько в сторону кармана брюк. Контрастность видения этого притягивающего зрелища была еще и от того, что брюки на сержанте были равномерно ушиты по всей длине красивых его ног и аккуратно заправлены внизу в десантные ботинки с высокой шнуровкой. Средний шов брюк слегка врезался в промежность сержанта и этим он разделял мошонку на две части, выделяя в каждой из них по крупному яичку овальной формы. Сзади шов брюк слегка врезался в меж ягодичную ложбинку, и тем самым еще четче вырисовывалась каждая половинка красивой по форме попки, обтянутой тканью брюк.

Сержант-санитар расстегнул узкий поясной брезентовый ремешок на форменных брюках десантника. Одновременно солдат-санитар стянул через голову юноши майку-тельняшку. У десантника покровы тела были чистые, кожа была бархатистой, загорелой. Торс у него был атлетическим, трапециевидным. В виде сегментов бугрились грудные мышцы, на которых красовались большие темно-коричневые пятаки-сосочки. Живот юноши украшал большой удлиненный эллипс пресса живота от груди к лобку, внутри которого четкое разделение геометрических фигур: трапеции, квадраты и прямоугольники, - признак хорошего развития мышц живота. Нижняя часть эллипса пресса живота скрывалась под трусами. Пупочная ямка была аккуратной, чем-то напоминала воронку.

Сержант-десантник порывался сам раздеться, но лейтенант остановил все его попытки, сказав, чтобы он не беспокоился, так как все сделают санитары. О стеснении не может быть и речи, так как голые тела оперируемых в хирургическом отделении постоянное явление. Со стороны десантника будет лучше, если он угомонится, снимет с себя излишнюю нервозность, перед тем как его отвезут в операционную. После этих слов лейтенанта сержантсанитар расстегнул пуговицы на поясе и гульфике шерстяных брюк десантника, касаясь пальцами выступающих под брюками контуров его детородного органа. Десантник оказался парнем очень чувственным. Раздевание подействовало возбуждающе. И это возбуждение было не нервным, а сексуальным. При этом лицо и уши у юноши пылали.

Раздевание готовящегося к срочной операции десантника шло своим чередом. Обнаженный торс источал тепло и тонкий приятный специфический запах тренированного тела. От касаний холодных рук сержанта-санитара к обнаженному торсу десантника у того на теле выступала "гусиная" кожа. Сержант-санитар уже возился с расшнуровкой десантных ботинок, а лейтенант медслужбы, заговаривая зубы десантнику, приблизился к лежащему десантнику на операционной тележке почти впритык. При этом он положил свою руку на правое бедро юноши и провел по бедру от коленки к паху. Во время этого как бы случайного поглаживания офицер ощутил под шерстяной тканью форменных брюк десантника упругость натренированных ног в верхней их части. Это касание возбудило лейтенанта. Наблюдая за дальнейшим раздеванием симпатичного десантника, молодой хирург все больше возбуждался. Под форменными брюками, скрываемыми зеленым халатом, уже была сильнейшая эрекция полового члена.

Сержант-санитар приступил к стягиванию с бедер десантника форменных шерстяных брюк, открывая обзору чрезмерно короткие, видимо, кем-то собственноручно укороченные солдатские несколько тесноватые в бедрах трусы. Они к чести десантника были чистые и лишь только сильно примяты. Из разговора лейтенанта с ним выяснилось, что у них только вчера была баня. Офицер вновь внимательно осмотрел десантника, но уже голого, особенно ту часть тела, которая скрывалась у него под трусами. А там был кладезь - в шелковистых вьющихся волосах бугрились утолщенные и массивные по форме половой член, напоминающий увесистую сардельку после варки, и наполненная мошонка, смахивающая на крупный апельсин. При этом конец продолговатой "разваренной сардельки" венчался крупной головкой, основание которой четко выделялось под ситцем трусов. От тесноты и малых размеров трусов тесновато было такому хозяйству, да еще средний шов трусов врезался в мошонку, деля ее на две части с размером каждую в добрую сливу. Нижняя часть смуглой мошонки, покрытая редкими волосами, выглядывала снизу из-под трусов. Виднелась и густая волосяная поросль в паху. Ноги юноши были длинные и ровные, хорошо развиты. Их покрывал еще прошлогодний загар. На ногах местами произрастал короткий волосяной покров. Лейтенант стал у слегка разведенных ног десантника, дабы как можно подольше видеть его промежность, которая так хорошо проглядывалась под трусами.

А сержант-санитар уже стягивал с бедер десантника тесноватые трусы, открывая зрелый, хорошо развитый мужской детородный орган двадцатилетнего юноши. Снимая трусы с сержанта-десантника, старший санитар без всякого умысла вывернул их наизнанку. От цепкого взгляда стоящего рядом лейтенанта не ускользнули белесые разводы, что имелись на изнанке трусов. Они свидетельствовали о ночных эротических сновидениях юноши. Слегка коричневый цвет загорелого тела сержанта-десантника под трусами сменился на белый, молочный. На этом белом интимном участке тела густо произрастал нежный шелковистый и вьющийся светлый волос, он же кустился вокруг половых органов. Светло землистого цвета волосы контрастно выглядели на фоне белого, толстого, лежащего на боку полового члена с закрытой головкой. Как только пояс трусов приспустился ниже мошонки, то сдавленная тесными трусами мошонка тут же распрямилась, словно сдавленный мячик после того как его выпустили из рук. Из-за ее наполненной шарообразной формы нельзя было видеть ее содержимое. Лейтенант подошел к бедру сержанта-десантника и положил тому на живот ниже пояса руку и стал пальпировать живот, опускаясь к лобку. Потом он попросил юношу приподнять согнутую в колене правую ногу. Сержант-десантник с гримасой боли на лице смог лишь слегка согнуть правую ногу и подтянуть ее к животу. Острая боль дала знать себя в правом боку, ниже пояса. Сомнения не вызывал предварительно им поставленный диагноз - острый аппендицит.

К сержанту-десантнику подошел санитар с принадлежностями для бритья. Он быстро намылил мыльной пеной лобок, мошонку, промежность и стал профессионально сбривать волосы, придерживая пальцами то мошонку, то член. Во время этой процедуры у десантника "сарделька" значительно потолстела и несколько удлинилась, став похожей на чайную колбасу. Лейтенант с нескрываемым интересом наблюдал за процедурой бритья и возбуждением юноши, у которого, возлежащая на животе "сарделька" при набухании и выпрямлении переместилась с правого бедра на живот. С интересом рассматривал он как увеличивающийся в толщину и длину член десантника стал вскоре выпрямляться в стержень с непроизвольными подергиваниями, при этом головка члена наполовину освободилась от крайней плоти, выказав ее легко розовый цвет и темное отверстие мочеиспускательной щели на вершине. Солдат-санитар удерживал завалившийся на живот возбужденный член десантника, дабы сбрить волосы вокруг мошонки. Бритвенный станок в руках солдата-санитара умело обхаживал поверхность мошонки и промежность готовящегося к операции сержанта-десантника. Оголенные от волос лобок, мошонка и промежность блестели, словно были отполированы. Вид без волосяной мошонки, оголенных лобка и промежности был сексуальным. И эта сексуальность усиливалась видом эрегированного, слегка подрагивающего ствола полового члена и крупной шарообразной, видимо, переполненной от длительного застоя мошонки. Рядовой-санитар, закончив бритье, поднес шланг с распылителем на конце, включил теплую воду и смыл остатки волос и мыльной пены на лобку, половых органах и в промежности. Во время обмывания рукой водил по лобку, половым органам и промежности у десантника. Во время этой водной процедуры с массажем член десантника стал еще более нервно подергиваться.

Окончив мытье, рядовой-санитар простыней промокнул нижнюю часть тело сержанта. После этого старший санитар ваткой, пропитанной обильно спиртом, протер предстоящее поле операции.

В операционный блок сержанта-десантника на операционной тележке доставил старший санитар и лейтенант. Оперировать десантника готовился капитан медслужбы, хороший знакомый лейтенанта. Ассистировать ему готовились еще двое хирургов в звании старших лейтенантов и он, лейтенант, из приемного отделения. Как только оперируемого обнаженного десантника ввезли в операционный блок, капитан распорядился переложить его на операционный стол, и привязать конечности кожаными ремнями и у кистей рук, у щиколоток ног.

От взгляда капитана не ускользнула картина сильной эрекции полового члена у оперируемого и, когда он ввел анестезирующий раствор в операционное поле, то еще долго наблюдал угасание эрекции полового члена. При этом капитан покосился на красавец-член юноши и, улыбнувшись, заметил, что десантник не обделен богом на такой большой и зрелищный аппарат любви. Во время операции десантника ничем не накрывали. Так лежащий на операционном столе голый юноша со слегка разведенными ногами красовался перед бригадой врачей, операционных медбратьев и медсестер. Через некоторое время, когда подействовали введенные анестезирующие растворы, капитан приступил к операции, сделав скальпелем косой надрез в правой нижней части живота. К этому моменту член десантника снова превратился в сардельку, который при спаде эрекции стал перемещаться к правому бедру, мешая проведению операции. Капитан несколько раз отводил член в сторону, но тот снова медленно перемещался на правую сторону.

В этой ситуации ассистирующий лейтенант взял половой член юноши в руку, отвел влево и таким образом удерживал его в руке на протяжении всей операции. Через тонкие хирургические резиновые перчатки лейтенант ощутил тепло, упругость и мощь орудия любви так понравившегося ему юноши. Во время удержания красивого приапа лейтенант возбудился до того, что ощутил вскоре мокроту в своих коротеньких спортивных трусах. Через разрез нижней части живота капитан просунул пальцы и, порыскав ими в брюшине, вскоре нашел и извлек наружу воспаленный отросток аппендицита для его отсечения. Во время подтягивания отростка наружу, сержант-десантник, лежа с прикрытыми глазами, играл мышцами лица, что выказывало болезненные ощущения этой процедуры. И вот воспаленный отросток извлечен наружу. Последний штрих в операции и затем ассистент наложил швы. Сержант-десантник после операции прикрыл затуманенные от местного наркоза глаза, поняв, что операция закончена. Капитан улыбнулся десантнику через марлевую повязку на лице и тут же правой освободившейся от скальпеля рукой взялся за его член и слегка потрепал, как непослушного шалуна. Десантник смущенно улыбнулся в ответ.

Лейтенант вышел с операционной вслед за катившейся операционной тележкой в реанимационную палату. Молодой офицер, которому сержантдесантник очень приглянулся, стал старательно ухаживать за прооперированным юношей. Он дал десантнику снотворное, дабы тот уснул во время снятия действия введенного анестезирующего раствора. От принятого снотворного десантник вскоре крепко уснул, а лейтенант укрыл обнаженное тело прооперированного юноши простыней, дабы она несколько удерживала тепло тела. От прохладного воздуха "сарделька" у десантника превратилась в гриб-сморчок. Член значительно уменьшился в размерах как по длине, так и толщине. Такой же сморщенной была и мошонка, которая стала напоминать сушенную большую грушу. Голое тело десантника с хорошими физическими данными строения, не смотря на увядшие член и мошонку, было все таким же привлекательным.

Рано утром следующего дня после операции лейтенант подошел к десантнику. Вскоре юноша должен был проснуться. Лейтенант откинул с накрытого тела еще спящего сержанта простынь. Тут же ему в глаза бросился косой красный шов в нижней части живота, который был прикрыт марлевым тампоном. А главное что увидел лейтенант, так это член десантника, торчащий хорошим колом и возлежащий на животе. Лейтенант взял пальцами головку полового члена юноши, открыл ее и надел на нее конец полихлорвиниловой трубки, другой конец которой опустил в утку. После предложил сержанту помочиться, что тот незамедлительно и сделал. Конечно, эту работу мог бы сделать санитар, но лейтенанту хотелось самому коснуться к члену так полюбившегося ему крепыша с десантно-воздушных войск.

Через три дня десантник и лейтенант были друзьями "не разлей вода". Но вот наступило расставания. Оно было ожидаемым и все-таки для них стало тягостным. Десантник после реанимации время проводил в общей палате для выздоравливающих. При этом лейтенант устроил так, что десантник лежал в двухместной палате. Во время дежурства лейтенант, а тот старался дежурить через день в дни лежания десантника, по несколько раз заходил к нему в палату для осмотра и подолгу задерживался у его постели. Юноша под больничной пижамой носил свои короткие тесноватые трусы, в то время как другие больные носили только кальсоны.

Наступил канун дня, когда сержант-десантник должен быть выписан из госпиталя. В этот день лейтенант снял ему швы на лобковой части живота, и его рана уже имела слегка розоватый цвет. Сержант-десантник чувствовал к себе необычное отношение лейтенанта. Ему он тоже приглянулся. В его сердце нашлось место для большой любви к этому молодому офицеру, несмотря на то, что дома его ждала невеста. С каждым днем выздоровления сержантдесантник все больше тянулся к молодому офицеру, который старший от него был всего то на три года. О своих больше, чем дружеских чувствах к лейтенанту сержант-десантник никак не мог признаться. Для него это было впервые в жизни, что он полюбил парня. Лейтенант же при встрече с десантником вел себя хотя и более раскованно, но тоже не решался касаться темы привязанности к нему.

Вечером накануне выписки сержанта-десантника из госпиталя дежурным по хирургическому отделению заступил лейтенант. Он обошел все палаты отделения для фиксации состояния здоровья лечащихся военнослужащих. Зайдя в палату, где одиноко лежал ему полюбившейся юноша из ВДВ, он увидел, что тот не один, что в палате с ним лежит другой юноша. После обеда в палату положили сержанта-курсанта из пограничного училища. Лейтенант приветливо улыбнулся десантнику. Тот ответил такой же улыбкой. Лейтенант поздоровался с курсантом-пограничником, стал его расспрашивать о состоянии здоровья после операции, присев при этом на краешек больничной койки у бедра больного. Десантник отметил про себя, что он ревнует лейтенанта к курсанту. Лейтенант же своими обычными разговором и действиями не выказывал заинтересованности курсантом. Он, как обычно, откинул простынь, которой был укрыт полуобнаженный курсант, расстегнул единственную пуговицу на поясе кальсон и открыл под ними скрываемый шов в нижней части брюшины. Его теплые пальцы нежно пальпировали живот и шов. Курсант несколько смутился перед лейтенантом за вынужденный показ своих гениталий, а молодой хирург после осмотра операционного шва взял в руки небольшой отросток юноши и несколько раз оттянул на нем подвижную кожицу. От данной процедуры отросток у курсанта налился кровью и уже выглядел приличной сарделькой, но намного уступающей "сардельке" десантника. Глядя в глаза курсанта, лейтенант не увидел никакого возражения от производимого им действия с членом юноши. И он продолжил игру, откровенно дроча член курсанту.

После семяизвержения, которое наступило через минуту после дрочки, курсант благодарно посмотрел в глаза лейтенанта. Лейтенант, взяв марлевую салфетку промокнул с головки члена курсанта остатки семени, этой же салфеткой промокнул разбрызганные сгустки спермы по животу и после чего застегнул пуговицу на кальсонах. От процедуры семяизвержения небольшой толстенький член курсанта все еще продолжал торчать вертикально вверх, словно и не было оргазма. Лейтенант накрыл курсанта простыней. Небольшой шатер ниже пояса остался бугриться у курсанта. Лейтенант нежно потрепал коротко остриженную голову курсанта-сержанта, после чего встал и подсел к сержанту-десантнику. На сей раз, он не стал садиться глубоко на постель десантника, как это он делал до этого. Он уточнил состояние здоровья и настроение, а также негромко пригласил десантника к себе в ординаторскую после 23 часов.

Сержант-десантник сначала не уловил смысл сказанного, но потом, когда лейтенант напомнил ему, что он свою форму одежды может получить прямо сейчас, чтобы приготовить ее к завтрашнему дню, дню своей выписки из госпиталя, все понял. Лейтенант вышел из палаты, а десантник после ужина зашел в кладовую хирургического отделения, где получил свою парадно-выходную форму, десантные ботинки и голубой берет. С парадкой он направился в бытовую комнату, чтобы привести ее в порядок. Выходя из бытовой кладовой с отутюженной парадно-выходной формой на плечиках, десантник неожиданно столкнулся с лейтенантом, который тут же предложил ему зайти в ординаторскую.

В хирургическом отделении в этот день тяжелобольных не было, поэтому лейтенант мог позволить себе уже в 22 часа закрыть входную дверь в отделение на замок. Он вошел в ординаторскую вместе с сержантом-десантником и также на ключ закрыл дверь ординаторской изнутри. Оставшись наедине с сержантом, лейтенант несколько осмелел. Он тут же прильнул к сержанту, крепко обняв его и заключил в продолжительный засос. Сержант сначала был в замешательстве, но потом быстро оправился от неожиданного, но так желанного для него поступка. Лейтенант же все продумал заранее. Он попросил десантника сейчас зайти в свою палату, забрать свои вещи, принести в ординаторскую и остаться с ним в ординаторской до утра. Лейтенант открыл дверь ординаторской и выпустил сержанта-десантника. Тот вскоре вернулся, постучал условленным стуком и вошел в ординаторскую. Парень попросил десантника, чтобы тот переоделся по полной форме. Без возражений сержант-десантник одел парадно-выходную форму для строя и по полной форме предстал перед глазами офицера.

Лейтенант удовлетворенно кивнул головой и предложил десантнику присесть на кушетку, чтобы отметить выписку из госпиталя. Упрашивать сержанта не нужно было. Лейтенант достал из шкафа колбу с разведенным медицинским спиртом, нехитрую закуску и все разложил на расстеленную сержантом газету. Стаканы были наполнены наполовину разведенным спиртом и после произнесения тоста лейтенантом они сдвинулись вместе, затем стаканы направились к губам пьющих за любовь двух военнослужащих. Сержант-десантник выпил до дна содержимое стакана, закусил кусочком черного хлеба с положенным на него ломтем магазинного венгерского шпика. На лице юноши при опустошении стакана с незначительно разведенным спиртом не было никаких гримас. Лейтенант завел разговор в нужном русле. Второй раз стаканы наполнились наполовину разведенным спиртом и опрокинулись в пищеводы двух воркующих людей.

В ординаторской сержанту-десантнику стало жарко, он попросил разрешения у лейтенанта снять куртку. Получив согласие на снятие куртки, десантник остался сидеть в майке-тельняшке. Полуобнаженная атлетическая фигура сержанта действовала возбуждающе на лейтенанта. Он жадными глазами откровенно смотрел на десантника и особенно на ту его часть, что скрывалось под хорошо натянутыми и отутюженными форменными брюками, штанины которых внизу были заправлены в десантные ботинки и плотно облегали красивые, накаченные бедра. Особую привлекательность для лейтенанта составлял вид выпирающихся под брюками десантника его солидных гениталий. Он предложил выпить по третьему неполному стакану на брудершафт. Что это такое, лейтенант объяснил десантнику в трех словах.

После третьего неполного стакана разведенного спирта лейтенант крепко обнял юношу и крепко в засос его поцеловал. Сержант ответил таким же крепким поцелуем, но более чувственным. И тут пошло, поехало. Лейтенант стал целовать юношу в шею, лицо, поцелуи сыпались на грудь, живот. Сержант обмяк. Его тело стала бить мелкая дрожь от получаемого сильнейшего возбуждения, которое наступало от легких касаний пальцев офицера через брюки к его бедрам, ягодицам, промежности и особенно к детородному органу, который из свисающей сардельки на глазах превратился в жезл, сильно топорща шерстяную ткань брюк под углом вниз. Лейтенант пальцами через брюки переместил жезл в верхнее положение. Он приподнялся, подошел к сержанту, взял его за плечи и заставил встать с кушетки на ноги в полный рост. После этого он плотно прижался к нему. Своей ладонью он накрыл и сильно надавил на жезл юноши, который под брюками нервно пульсировал. Затем лейтенант двумя руками обхватил обтянутые шерстяной тканью ягодицы и надавил на них, как бы втискивая тазобедренную часть тела десантника в свою часть тела.

От обоюдного тисканья сержант и лейтенант получили сильную эрекцию, которая в последствии привела к семяизвержению в трусы. Лейтенант засуетился. Он стал быстро с себя снимать форменные брюки, дабы не разрослось появившееся спереди на уровне головки торчащего его полового члена небольшого мокрого пятна. Сержант-десантник безучастно смотрел на лейтенанта, не ведая, отчего тот так быстро снимает с себя брюки. Лейтенант, сняв брюки, остался стоять в форменной светло-оливкового цвета рубашке, спортивных синих трусах, на правой стороне которых было большое мокрое пятно. Сержант только после этого понял, почему лейтенант так быстро разделся. Он с интересом рассматривал спортивного парня, стоящего перед ним в трусах.

Торчащий вертикально "клинок" у офицера стал медленно увядать, сползая головкой по трусам. Перемещение "клинка" вниз было хорошо видно, особенно когда его головка перемещалась по мокрому месту трусов. Сержант взглянул в глаза лейтенанта, в которых прочитал стеснение и сожаление, что так быстро он излился. Он опустил глаза вниз, не выдержав взгляда юноши, и увидел, что спереди на парадно-выходных брюках десантника расползается уже значительных размеров мокрое пятно. Офицер предложил десантнику снять брюки и тут же стал расстегивать ремешок и пуговицы. Его любовник стоял смиренно и безропотно, давая себя раздеть. Когда оба стояли в трусах, то сержант протянул свои руки к бедрам лейтенанта и стал снимать с него трусы. Лейтенант сделал то же самое десантнику. Обнажив себя, они с интересом и страстью изучали друг друга.

Лейтенант обхватил за талию сержанта, приподнял его и уложил на кушетку. Десантник лежал на спине, раздвинув пошире ноги. Офицер же с головой окунулся в пах юноши, где ласкал губами и языком мошонку, измазанный спермой "кол", внутреннюю часть бедер, а руки гладили грудь, теребили соски. После этого он приподнял ноги сержанту кверху, открыв симпатичную, притягательную меж ягодичную ложбинку, заросшую нежным коротким шелковистым волосом, с девственным отверстием ануса. Лейтенант стал пальцем водить по ложбинке, вокруг ануса, наблюдая, как от этой ласки "кол" сержанта импульсивно подергивается и приобретает стальную твердь. Затем офицер ввел палец в анус и стал им там буравить, смотря на реакцию от этой процедуры у сержанта. Изучив и несколько потренировав в растяжении входное отверстие в анус сперва одним потом двумя и тремя пальцами, лейтенант решился на ввод своего "клинка", который уже приобрел прежнюю силу, в девственную дырочку юноши. Перед вводом своего "клинка", он обильно смазал медицинским вазелином палец и провел им по девственному букету ануса юноши.

Ввод "клинка" осуществился медленно и, когда основание его головки уже было сильно сжато узким местом в анусе сержанта, тогда он с усилием втолкнул головку, которая, пройдя узкое место, вырвалась в более просторный объем. С вводом полового члена в анус лейтенант стал качать. Короткий, но толстый с разбухшей головкой "клинок" офицера красиво совершал возвратно-поступательные движения в анусе юноши. Горячее подвижное тело "клинка" сержант ощутил в себе, и это доставило ему неописуемые ранее неизведанные ощущения. Вскоре размеренные возвратно-поступательные движения сменились на учащенные с мощными толчками "клинка" до конца, отчего мошонка, похожая на грушу "бэра", расплющивалась об упругие ягодицы сержанта, а, отскочив от них, снова приобретала форму груше подобную форму. Каждое всаживание "клинка" в анус сержанта отдавалось колебательными движениями на лобковой части низа живота сержанта крупной мешкоподобной мошонки и несколько возбужденной "колбасы". Лейтенант при этом руками удерживал приподнятые кверху ноги и периодически гладил бедра, мял пальцами правой руки мошонку и член у юноши.

И вот он сладчайший миг. Оргазм потряс лейтенанта и одновременно с выбросом семени внутрь сержанта, он увидел, как стал изливаться и сержант. Белесая жидкость сгустками выбрасывалась с разъяренного "кола" и заливала живот десантнику. Лейтенант в это время, загнав свой извергающийся спермой "клинок" в анус юноши по самые яйца, замер и наслаждался соитием со слитием семени внутрь юноши. Потом они, обнявшись, легли на кушетку, прижавшись телами, и еще длительное время грезили минутами блаженства...

© Ан.Руда.