ХОЧУ БЫТЬ С ТОБОЙ
(повесть)



Вечер переползал в ночь. Портвейн мы прикончили, и Мишка собрался уходить. Уже будучи в дверях, он позвал меня в следующую пятницу вечером в баню. Почему именно в пятницу вечером? Потому, сказал он, что вечерами меньше народу, и перед выходными можно себе позволить по лишнему стопарику.

После его ухода Димка тоже засобирался. Я пощупал его развешанную одежду: она была еще мокрой. Куда он пойдет?

Вытянул из него домашний номер телефона. Позвонил его маме. Представился. Сказал, что вещи ее сына сушатся, и я оставляю его ночевать у себя. Она не возражала. Напротив, извинилась за беспокойство. Сказала, что Дима обо мне много замечательного рассказывал и она, "пользуясь случаем", хотела бы пригласить меня в гости. Например, завтра вечером она как раз не занята в театре. Я поблагодарил - и согласился. Надо же: в гости к самой Маргарите Чудской! Вроде, не страдаю "звездной болезнью", но все же...

Сообщил об этом Димке. Налил ему и себе чаю. Посидели еще над тезисами к классному часу. Он пожаловался, что в свитере жарко. Действительно, в квартире было тепло, батареи шпарили вовсю, как зимой. Достал из шкафа футболку. Вот со штанами было сложнее: все-таки размеры у нас с ним разные. Но он сказал, чтобы я не беспокоился, что он и дома так спит - если только я не против. Я не был против. Я и сам любил спать нагишом. Не сегодня, конечно.

Перебираясь из свитера в футболку, он отвернулся. Но не на все сто восемьдесят. Что позволило мне заметить: у парня эрекция. Ничего удивительного, возраст такой, подростковая гиперсексуальность.

Курс детской психологии у нас на факультете читала клинически скучная тетенька, никто ее не слушал и ничего не запомнил, сдали зачет - и проехали. Здравый смысл подсказывал: поощрять нельзя, запрещать бессмысленно (ну как запретишь хую вставать!?), остается - не обращать внимания. Хоть это и непросто: эрегированный член под футболкой не очень-то спрячешь. Мне, впрочем, показалось тогда, что Димка не слишком и старался спрятать.

Выпитый портвейн давал о себе знать: клонило ко сну. Постелил гостю на "кресле-кровати". Пока сам раздевался, он смотрел на меня, и я испытывал неловкость. Почему? В лагерях, казармах, общежитиях мужчины раздеваются перед сном. Отчего неловкость эта? Оттого только, что у пацана под футболкой стояк не проходил? Или оттого еще, что нечто эдакое было в его взгляде?..

Погасил свет. Пожелал ему спокойной ночи. Глупости всякие в голову лезли!..

 

 

Из дневника Дмитрия Чудского:

Странный какой-то вечер...

Я ждал, что он накричит на меня. Может быть, даже выгонит. Ведь я не намекал даже - я соблазнял! Знаю, что нельзя, знаю! Ничего не могу с собой поделать. Не могу или не хочу?

Магнитофон почти весь вечер пел группу "Наутилус". Их заглавная песня: "Я хочу быть с тобой! Я так хочу быть с тобой! И я буду с тобой!.." Отныне и навсегда - это мой гимн.

Нарочно не ушел и не отвернулся, когда переодевался. Был почти уверен, что он на смех меня подымет - как сделал бы любой мой ровесник. Но нет, отреагировал спокойно. То есть - никак не отреагировал. Педагог с большой буквы! Или, может, ему действительно все равно? Скорее всего. Почему ему должно быть дело до меня и моих тайных желаний?

Он заснул сразу, как только лег. А я не мог заснуть. Не давало чувство стыда. Тоже мне, соблазнитель нашелся! Наверно, было бы легче, если бы понять, что именно плохого в том, что я делаю.

Вставал, ходил по комнате, смотрел в окно - там были только дождь и темнота. Присаживался на край его дивана - но потрогать его не решался и даже старался не дышать. Смотрел на него, спящего, слушал его дыхание, и был счастлив и несчастен одновременно. Счастлив, что рядом с ним. Несчастен, что не могу ему всего сказать, во всем признаться.

Мама пригласила его в гости. Только ли познакомиться? Зачем я, дурак, показал ей фотографию? Конечно, он ей понравился! Как может он не понравиться?

 

Маргарита Чудская выглядела в жизни так же, как на экране: небольшого роста, худенькая, молодая женщина. Пожалуй, слишком молодая для такого взрослого сына. Но это женские секреты - уметь выглядеть молодо. И мне, впрочем, говорили, что я выгляжу моложе своих двадцати трех. Надя тоже говорила. Не потому ли она не торопится за меня замуж?

Идти в гости к женщине принято с букетом цветов и бутылкой вина. Но ведь я шел к матери своего ученика - и не принес ни того, ни другого. И напрасно: чувствовал себя из-за этого жмотом каким-то.

Ужинали втроем. Маргарита рассказывала:

- В этом году к Восьмому марта мне сделали подарок: пригласили в театр, в труппу. Согласилась с радостью, хотя и теряю в деньгах: ставки в театре, сами знаете, небольшие. На гастролях с постановкой или антрепризой какой-нибудь зарабатывала значительно больше. Плюс, бывало и по два, и даже по три выступления в день. Плюс командировочные, суточные... Но и черт с ними! Надоело мотаться с чемоданами по чужим углам. По Москве страшно соскучилась. А главное - это Дима. С бабушками у нас негусто, и он повсюду со мной ездил. Пока маленький был - одни были проблемы, а подрос, и возник вопрос школы. Ведь согласитесь, образование должно быть систематическим.

- Согласен, - вставил я свои "пять копеек".

- Вот! Поэтому я так рада, что мы не будем больше кочевать. На съемки, правда, ездить придется, но это, как правило, всего на несколько дней. Да и Дима большой уже, перезимует день-другой без мамы. Правда, Дима?

- Угу, - кивнул Дима.

- И еще, - продолжала она, - я рада, что он попал именно в ваш класс. И благодарна, что вы находите время для индивидуальных занятий. Знаете, он мне о вас много рассказывал, какой вы замечательный учитель.

- Он преувеличивает, - вежливо ответствовал я.

Тщеславен я все-таки! Помню, когда хвалили на защитах курсовых, просто таял весь от радости. И теперь, вот, приятно было. Захотелось погладить Димку по лохматой голове. Но не успел: это сделала за меня Маргарита. Димка недовольно отодвинулся.

- А ведь он хороший ребенок, - сказала она.

- Я не ребенок! - возмутился он.

- Само собой, ты почти уже взрослый мужчина. - Она не изменила тона. - Много читает, и не только по школьной программе. Да, Андрей Павлович, он ведь еще и стихи сочиняет! Дима, прочти, пожалуйста, что-нибудь свое.

Парень пошел красными пятнами.

- Да ну, не надо...

- Почему "не надо"? - настаивала она. - Почитай, если тебя просят.

Димка уставился на меня в упор густо-зелеными своими глазищами и лукаво эдак произнес:

- Ладно, раз просят, тогда премьера. - И продекламировал: - Полководец Ганнибал древних римлян заебал. Хуй проссышь, коль без стакана - как он сделал их при Каннах? А с сегодняшнего дня Ганнибал достал меня: я всю ночь не спал - учил, как он римлян тех мочил.

Я не сдержался, заржал в голос. Маргарита сидела с открытым ртом. Спасая ситуацию, я произнес:

- Вторая Пуническая война - это материал пятого класса. Почему же вдруг "премьера"?

- Потому что сегодня только сочинилось.

Очнулась Маргарита:

- На самом деле, он пишет лирические стихи. Иногда, на мой взгляд, слишком печальные. А вообще-то, юное дарование, не пора ли тебе баиньки?

Димка был явно недоволен, однако, послушался. Вставая из-за стола, вежливо попрощался. Я посмотрел на часы.

- Пожалуй, мне тоже пора. Спасибо за чудный вечер, Маргарита... э-э...

- Можно просто Рита. И на ты. - Она положила свою руку поверх моей и посмотрела мне прямо в глаза своими зелеными, как у Димки, глазами. - Андрей, тебе действительно нужно уходить? Может, еще по одной коньячку выпьем?

 

 

Из дневника Дмитрия Чудского:

Когда они закрылись в маминой комнате.. Черт возьми, я не маленький, я знаю, для чего мама с мужчинами закрывается в комнате! Но Андрей Павлович!.. Для меня он - не просто один из ее гостей. Я чувствовал, что умираю, что не переживу этого.

Сел в коридоре на пол возле двери, как шпион, и подслушивал. Никогда я так не ревновал - никого ни к кому - как в этот раз! Он ведь и не догадывался, что изменял. Мне изменял! И не объяснишь ведь...

 

Чувство вины от того, что изменяю, появилось. И прошло. Рита все делала очень умелo и, главное, с удовольствием. Понятное дело, она лет на десять старше Нади, отсюда и опыт. А вот насчет удовольствия - тут возраст не причем. И Надя ведь не жена мне, значит, это как бы и не измена. И потом: откуда я знаю, что она делает в этих ее командировках? А такого минета мне никто никогда не делал!

Рита сказала:

- Если тебе хорошо, то и мне хорошо.

И я завелся. Целовал ее волосы, лицо, глаза, ее маленькие груди. Она извивалась подо мной, кусала пальцы, кричала в голос, потом едва слышным шепотом просила: "еще!" - и снова кричала.

Уходил под утро после трех сумасшедших сеансов. Я и не подозревал за собой таких способностей! Просто не было до сих пор случая испытать себя.

В темном коридоре на пути к двери едва не навернулся через спавшего на полу Димку.

Подумал: подслушивал, паршивец!

Потом подумал: сам я паршивец. Классный руководитель трахается с мамой - какая прелесть!

Еще подумал: поднять на руки, отнести в кровать. Но ведь проснется. А в глаза ему смотреть мне не хотелось.

И еще подумал: ночь на исходе, пусть уж лучше так доспит.

Обошел на цыпочках и по-тихому вышел.

 

В воскресенье утром встретил Надю на перроне Ленинградского. Не слушая возражений, повез к себе. Напоил кофе. Не удержался, похвастался знакомством с актриссой Чудской - опустив, впрочем, ненужные подробности. Раскрутил на секс. В постели неистовствовал: кусал, лизал, стонал. Надя поинтересовалась: не накурился ли я травки и не ходил ли в ее отсутствие брать уроки у проституток?

Задерживаться у меня в этот короткий заезд в Москву в ее планы не входило. Через день она должна была снова быть в Ленинграде - до следующего воскресенья. Мне оставалось только честно предупредить ее, что снова встречу на вокзале и снова повезу к себе домой. Она не возражала.

Неужели ей понравилось? Неужели, как писали классики, под маской безразличия скрывалась страстная натура?

Перед тем, как дать ей уйти, я снова - в который уже раз - предложил пойти расписаться. И она снова - в который уже раз - ответила, что не против, но нужно подождать до защиты. Дескать, зачем мне такая "приходящая" жена?..

 

 

Из дневника Дмитрия Чудского:

Накануне очередного отлета в Крым после вечернего спектакля мама устроила дома "всенощную" - как она это называла. Гостей было немного, из них я почти никого не знал: новые люди с ее новой работы. Кроме дяди Гриши, последнего маминого "увлечения", он у нас уже бывал и даже ночевать два раза оставался. Пили вино, громко и много смеялись, громко играла музыка...

Хоть и не люблю засыпать под такой шум, но было уже заполночь, назавтра мне в школу, а гости расходиться не спешили. Пошел в ванную: почистить зубы и умыться перед сном. Дверь открылась, вошел дядя Гриша, запер за собой задвижку. Я видел его в зеркале, он был сильно пьян, придерживался за стену. Потом подошел сзади, не говоря ни слова, спустил мне трусы до колен, надавил на спину, пригнув меня лицом к крану, и стал лапать попу, искать дырочку. Нашел. Расстегнул свои штаны, потянулся через меня, взял тюбик маминого крема, смазал свой член - мне все это было видно в зеркало - и вогнал его мне в попу. Если бы я раздвинул ноги, может, было бы не так больно, но резинка трусов стягивала колени. Я терпел, не стонал: не хотел доставить ему этого удовольствия. Через отражение в зеркале мы встретились взглядами, и больше он глаз не поднимал.

Наверно, я мог бы вырваться. Хотя бы попытаться. Но не стал: на шум прибежит мама, ее гости - что они увидят? Конечно, это не очень приятно, когда вот так, без спроса, как бы даже силой. Впрочем, ничего страшного, и не так уж больно было, да и не в первый раз.

А потом, уже лежа в постели, я подумал, что это стало как бы моей местью Андрею. За то, что он тогда с мамой... А теперь вот я с дядей Гришей... Но ведь месть - это так же нехорошо, как и ревность! Да и не хочу я ему мстить! Представил себе невозможное: в разгар события в ванную заходит Андрей и выгоняет в коридор дядю Гришу со спущенными штанами. А потом обнимает меня... нежно-нежно...

* * *

Ближе к полудню стало припекать.. Я снова впал в дрему и пробудился от чувства щекотки в самом неожиданном месте. Обернулся: Димка орудовал пушистой травинкой, медленно шевеля ею от яиц к анусу - и обратно. Инстинктивно сжал ягодицами травинку, и она торчала меж них, как остаток хвоста свежеощипанного павлина. Димка от души радовался, разве что в ладоши не хлопал. Еще бы: нашел новую забаву. Потом уже без травинки, а руками, пальцами занялся моей задницей: сдвигал, раздвигал, массировал, надавливал. Сказал:

- Интересно...

- Что там интересного, товарищ юный следопыт?

- Кожа вокруг дырочки у тебя темная. А у меня светло-розовая.

Я удивился:

- Ты изучал собственный анус?

- Конечно. Много раз. А ты?

- Никогда. А зачем?

- Ну если он у тебя только для посрать, тогда конечно. А тебя когда-нибудь кто-нибудь туда... не того?

- Нет.

- Понятно, - протянул Димка. - Запущенный случай. А хочешь попробовать?

Шустрый пальчик попытался проникнуть внутрь.

- Ты что! - Я поднялся на локтях. - Здесь? Сейчас?

- А что? Раздеваться не надо: уже раздетые. Река рядом, после искупнемся.

- Меняем юного следопыта на юного натуралиста. Итак, Жан-Жак Руссо, назад к природе, значит?

- Кто?

Каждый раз забываю, что он еще ребенок. Нет, это он заставляет меня забыть.

- Философ такой был, мы его в восьмом классе проходить будем. Согласно его учению, пастушок должен ставить пастушку "раком" не где-нибудь, а непременно в роще у ручья. В ручье вода чистая, следовательно, необходимые требования гигиены соблюдаются. Но, Димка, я ведь не пастушка - как же без вазелина? Развалюсь на две половинки и умру от потери крови.

- Не бойся, - отвечал он, - у меня хуйчик маленький. Не то, что твой. И потом...

Он откинулся на спину, потянувшись к шортам, демонстрируя сразу все интимные свои места. Его хуйчик стоял вовсю, загибаясь вверх к пупку. Мне вообще не часто доводилось видеть его в нестоячем состоянии. Хуйчику этому, конечно, предстояло еще подрасти, но уже сейчас он представлял собой внушительную боевую единицу. А еще мне открылась попка: маленькая и действительно нежно-розовая. Я потянулся к ней губами, но тут Димка неожиданно сел, сжав мне голову ногами и стукнув по носу яйцами. В ладони он держал баночку вазелина.

- Фокус-покус! - сказал он. - Сегодня моя очередь. Ну это несправедливо, в конце концов: ты меня сколько раз делал в попу!

- Заранее, значит, готовился, негодяй! - возмутился я.

- И что? Нельзя, что ли? Я ведь тоже никогда никого в попу не пробовал. - И повторил обиженно: - Это несправедливо!

Что скажешь? Убедил он меня этой своей обидой на несправедливость. Или это я позволил себя убедить?..

* * *

Из дневника Дмитрия Чудского:

Позвонила мама из Ялты - узнать, как у меня дела, сказала, что из-за погоды съемки откладываются и, значит, она задерживается с возвращением в Москву на несколько дней. Я сказал, чтобы не беспокоилась за меня.

Я очень рад! Впервые рад отсутствию мамы. Это потому, что в моей жизни теперь есть Андрей.

После уроков подловил его - насчет приходить ли вечером заниматься. Он ответил, что нет, что на вечер запланирован поход с друзьями в баню.

Про баню я помнил: разговор об этом при мне происходил. Зато теперь у меня появился повод попроситься с ним. Что я и сделал. Не забыв волшебное слово "пожалуйста". Он пожал плечами - и разрешил. Велел захватить чистое белье - переодеться. Велел покушать. Спросил, есть ли у меня дома чего поесть. Я ответил, что - да, есть. Еще он спросил, бывал ли я в бане раньше. Я ответил, что бывал.

Действительно бывал. Точнее, был - один раз. В Перми. Не совсем, правда, в бане, а в отдельном номере с сауной. Пошел туда с тамошними концертными начальниками. Помню, было жарко, и от веника захватывало дух, но в целом - терпимо. Так что почему бы не повторить? Только на этот раз не с кем-то, а с Андреем! Хочу быть с ним всегда и везде.

Сейчас на мне черные трусы. На смену возьму белые - для контраста. Заметит ли?

 

Димка напросился со мной, и я разрешил. Хотя опять-таки был не в восторге.

Во-первых, как объяснить Кириллу и Мефодию, с чего это я в баню с учениками хожу? Можно было бы придумать, что Димка - ну племянник, например, - если бы Мефодий уже не познакомился с ним в качестве ученика. Причем в нелепом виде: без штанов. Хорошо еще, эрекции его не видел, черт-те что подумал бы.

Во-вторых, эрекция эта самая. Конечно, и у меня в его возрасте член вставал ни от чего - в автобусе, например, - и ведь даже не поправишь на людях, и я стирал его в кровь, пока до дому добирался. Но вот недавно в бане видел: подросток один спокойно перемещался в пространстве с восставшей своей плотью, ни на кого внимания не обращая, как будто так и надо. И все, кто там был, провожали его взглядами, чувствуя неловкость за него. А вдруг и с Димкой такое при народе случится? Мне только этого не хватало!

И в-третьих, я планировал "оторваться", то есть, отдохнуть с выпивкой. Напиваться же в присутствии ученика, мягко говоря, непедагогично.

И вот несмотря ни на что, я не сказал Димке "нет". Почему?..

 

Все шло по плану. Встретились, купили веники, заняли кабинку на четверых. Кирилл и Мефодий разделись и пошли в парную. Я тоже был готов и ждал Димку: тот возился с одеждой. Когда они вышли из кабинки, он спросил:

- А в трусах можно?

- Нельзя, - ответил я. - Не принято. Что случилось - стесняешься?

Вместо ответа он показал глазами вниз. Трусы его спереди откровенно топорщились.

- М-да... ситуация... Что ж, сидим, отдыхаем.

Купил у банщиков бутылку лимонаду, принес Димке. Тот так и сидел: на скамье, в трусах, колени к подбородку.

- Вы идите, - сказал он виноватым тоном. - Я потом приду.

Я подумал: он прав. Объяснил, какая дверь куда ведет, и ушел. Присоединился к Кириллу и Мефодию.

- А где же молодое поколение? - поинтересовался Кирилл.

- Пьет лимонад и настраивается, - ответил я.

Мефодий как бы в шутку спросил:

- А он по карманам... не того?

Нормальная, вроде, шутка, а мне почему-то стало обидно. Как будто он не в Димкиной, а в моей порядочности усомнился. Отреагировал резко:

- Не говори глупостей! Хочешь - иди проверь.

Сказал это - и подумал: вдруг и вправду пойдет, а там Димка в "положении"...

 

Из дневника Дмитрия Чудского:

Хорошо, что он ушел к друзьям. Когда он эдак запросто раздевался передо мной, и я мог любоваться им, обнаженным - само собой, хуйчик мой встал. Пришлось заняться успокаиванием: и так его складывал, и эдак, и вниз загибал, и между ног зажимал - все бесполезно, отпружинивал обратно.

Заглянул в кабинку банщик. Что он увидел? Мальчишку, пришедшего в баню и так и недораздевшегося. Что он подумал? Что мальчишка этот ждет удачного момента, чтобы пройтись по карманам соседей.

Ненавижу себя за эту свою способность попадать в дурацкие ситуации: кто, кроме меня, в этом виноват!? Да, я хочу быть с Андреем. Всегда и везде. Но поход этот в баню мог бы и пропустить. И самому - хоть сквозь землю провалиться, и Андрея подставлять не имею права.

Что же делать? Просидеть так - под осуждающими взглядами банщиков - весь вечер? Пока Андрей не вспомнит о моем существовании и не придет проверить, на месте ли его бумажник? Засмеет ведь: сам напросился, а теперь сидит, скучает в обнимку со своим упрямым стояком.

Лимонад как средство от стояка не работал. Оставалось только подрочить и кончить - единственный надежный способ. Только не в кабинке, конечно: она не закрыта, вся просматривается, в любой момент кто-нибудь из троих вернуться может или банщик снова заглянет. Решил пойти в туалет. Пришлось надеть штаны: в трусах стояк был заметен.

Туалет был не очень чистым - и унитазы, и пол, на котором я стоял босиком. И пахло... Следом за мной вошел и встал рядом мужчина в полотенце на бедрах. Из-под полотенца он вынул свой большой хуй, не стесняясь, показал его мне и явно ждал, когда я покажу свой.

И то ли от грязи, от запаха этого туалетного, то ли от чужого человека, который явно "клеил" меня, потряхивая хуем над унитазом - я почувствовал, что стояк мой проходит. Испаряется. Но нельзя ведь, зайдя в туалет, уйти, ничего не сделав. Я расстегнул ширинку, смело достал хуйчик - он был обычным, маленьким - и просто поссал. Застегнулся, спокойно взглянул на разочарованного соседа и вышел.

 

Как бы во искупление, Мефодий классно обработал Димку вениками, только листья во все стороны летели.

Прошли положенные несколько циклов "парная - бассейн - парная" с перерывами на покурить и глотнуть пива. Димка - пацан ведь! - само собой, задерживался в бассейне, нырял до посинения. Наступила пора мыться. Он с мылом и мочалкой пошел под душ, стоял там лицом к кафельной стене, а я смотрел ему в попу и думал, стоит у него сейчас или нет? И почувствовал, что у меня у самого встает... Присел, положил ногу на ногу. Что это вдруг со мной такое?

Подошел Мефодий, кивнул в сторону Димки:

- Красивый мальчик... - И добавил строчкой из старинной песенки - Эх, Андрюша, нам ли жить в печали?..

 

Наконец приступили к заключительной части мероприятия: трапезе. Я притащил от банщиков пива, Кирилл разродился коньячком, балычком и финской колбаской - сплошь дефицит. Димка пил лимонад. Он сидел в белой хрустящей простыне, накинутой на плечи, и белых трусах. Я подумал: правильно сделал, что трусы надел - мало ли чего... После замечания Мефодия я как-то по-новому смотрел на него: густые темно-русые волосы, пушистые ресницы, густо-зеленые глаза... А ведь никогда прежде я не задумывался о мужской красоте. Тем более мальчишеской. Уродство замечал, а красоту - никогда.

И тут я снова почувствовал предательское шевеление в промежности. Хорошо, на этот раз был завернут в простыню. Да что же это со мной происходит!? Ну мальчик, ну красивый - дальше что?

Налил коньяку, да побольше. Провозгласил тост "за отсутствующих здесь дам". Запил коньяк пивом - и помогло, в смысле, отлегло, полегчало. Красивый мальчик по-прежнему был рядом, но неконтролируемые самопроявления мои в связи с ним, вроде, прекратились. Выпили еще по одной, заговорили - с моей наводки - о женщинах. Выяснилось, что Кирилл когда-то был женат, давно развелся и, как он выразился, завязал с этим делом. Мефодий после этой истории на полном серьезе обратился к Димке:

- А у тебя девушка есть?

Димка испуганно замотал головой.

- Отчего же? - продолжал Мефодий. - Вроде, пора уже.

Димка покраснел. Или скорее - зарумянился. Я пришел на выручку, спросил Мефодия:

- А у тебя - есть?

- Была. До конца восьмого класса. Потом она перешла в училище, там началась другая жизнь, потом переехала с родителями в Измайлово...

- И с тех пор?

- С тех пор - ничего. В смысле, никого. Завязал с этим делом - как говорит Кирилл.

Тот отреагировал:

- Не встретил он, Андрюша, такую, как твоя Надежда. Такую, чтоб пришла - и взяла. Кстати, когда наконец на свадьбу позовешь?

- Когда оба защитимся.

Мефодий ухмыльнулся:

- Это значит - когда рак на горе пукнет. При твоих темпах подготовки...

Кирилл разлил всем коньяку. Сказал:

- Тут ведь еще одно привходящее обстоятельство: красивые здоровые дети, как правило, рождаются от молодых родителей. То есть, если вы с Надей это дело затянете... - И к Димке: - Сколько твоей маме лет?

- Тридцать три.

- А тебе?

- Тринадцать. Скоро четырнадцать будет.

- Ну вот я и говорю: посмотрите, какой парень получился у молодой мамы!

 

 

Из дневника Дмитрия Чудского:

Это было так комично: Андрей долго не мог попасть ногой в штанину! Друзья его, тоже поддавшие, не хотели отпускать его одного. Он отвечал, чтобы отстали, не морочили голову, что он преспокойно сам доберется. Тут я сказал, что мы с ним соседи, и поэтому я провожу его.

По дороге Андрей много чего рассказывал. Вернее, рассуждал. Он необычный учитель: историю он не просто излагает, то есть, как оно было, а - что ли - пропускает через себя. Вот например, удивляется французским королям, которые спали отдельно от жен. И если захочется поцеловать собственную жену, нужно было вначале отправить посыльного и потом самому со свитой через весь дворец тащиться. Тогда что означает понятие "супружеского ложа"?

С пьяным, с ним даже еще интереснее, чем с трезвым!

 

О чем мы болтали с Димкой по дороге домой, я не помню. Помню, что он много и весело смеялся. Как я ни старался держаться прямо, у самого подъезда все-таки оступился. И Димкa подхватил меня за талию - так ловко, как будто прошел тренировочные курсы по транспортировке нетрезвых личностей.

Помню, как дома пил воду из-под крана: проверенное средство от утреннего сушняка во рту. Хотел попрощаться с Димкой, но понял, что он намерен остаться. Мне было все равно, я буквально на ходу засыпал. Сказал только, чтобы он сам себе постелил, и отрубился.

 

Из дневника Дмитрия Чудского:

Андрей не возражал, когда я сказал, что останусь у него. Вначале мне показалось, что он просто не расслышал, но он спросил, смогу ли я сам разложить диван и постелить белье? Я сказал, что смогу, и он лег спать. Заснул сразу. Мгновенно. Даже раздеться не успел. Рубашку снял, но остался в джинсах и носках, так и уснул.

Я взял его сигареты и вышел на кухню. У меня был выбор: уйти или остаться. Дома никого. Что я там буду делать один? Мечтать об Андрее? Когда он вот - рядом! И не гонит...

Налил и выпил вина. Что-то я расхозяйничался в его доме: без спросу таскаю сигареты, пью вино. Почему я его совсем, ну нисколечки, не боюсь?

Давным-давно в детстве - уже не вспомню, в каком городе это было - мама повела меня в церковь. Священник - весь в черном, с черной бородой - проповедывал. Из проповеди я понял и запомнил одно: бога не следует бояться. Его нужно любить, в него нужно верить, а бояться нельзя. Бояться надо людей.

И это верно! Люди - они злые. Предают, подножку норовят поставить. И взрослые, и дети. Начальники кричат на подчиненных, учителя на учеников. А ученики дразнят друг друга, обидные слова говорят, и если ты не такой, как они - хоть в чем-то! - или просто новенький, не из их скотного двора - как в сказке про "гадкого утенка" - то вообще прохода не дадут. И плачь себе в своем углу в подушку, сколько влезет...

...Засиделся я на кухне. Как-то удивительно хорошо, уютно в его доме. Выпил еще вина, выкурил сигарету. Вымыл за собой стакан и пепельницу. Пошел в комнату. Думал: зажечь свет или стелить себе в темноте?

Андрей спал. На спине, широко раскинув руки в стороны. Полуприкрыт одеялом. Полуобнаженный. Я долго вглядывался в черты его лица, линии шеи, плеч, рук... он прекрасен! Или даже так: он совершенен. Как бог. Так вот почему я не боюсь, а верю и люблю...

Снял с него носки. Расстегнул джинсы, запустил пальцы под резинку трусов. Все время смотрел в его лицо: а вдруг проснется! Скажу, что случайно получилось, что просто хотел его раздеть, чтобы удобнее спалось.

Но он не просыпался. Я аккуратно стянул с него джинсы вместе с трусами. И долго-долго, не дыша, рассматривал его - всего.

 

 

назад  продолжение