Гей-библиотека Спэла

ИГРА В ЛЮБОВЬ



...Ты приглянулся мне сразу, когда мы впервые познакомились в гостях у нашего общего знакомого. С тех пор я не раз вспоминал тонкие и одновременно волевые черты твоего лица, ежик темных волос, чуть угловатую высокую фигуру, ясные глаза, выражение которых то и дело непредсказуемо менялось. Никто не посмел бы всерьез назвать тебя "девкой" - почти ни капли манерности, тем более - женственности. Скорей напротив, многие увидели бы в тебе образец настоящего мужчины. Впрочем, я не задавался вопросом о твоей сексуальной роли, поскольку не замечал особых признаков твоего интереса и расположения ко мне, а ведь постель, поверь - не единственное и не главное, что нужно геям. Больше всего меня "заводила" твоя мягкая, немного застенчивая улыбка и врожденная деликатность, заметная под напускным цинизмом.

А потом была обычная "голубая" вечеринка - не то мальчишник, не то девичник - естественно, с обильной выпивкой, с обычным нашим хабальством и кривляньем, с безудержным весельем, которое перемежалось пьяным хныканьем над собственными несчастьями, в густом сигаретном дыму, под звуки фальшиво-бодрой болтовни "ди-джей" и музыки "Европы-Плюс". Обязательные отлучки вдвоем и поодиночке в соседнюю комнату или во двор неизменно сопровождались шутливым хором: "Все подружки по парам в тишине разбрелися..." Да, в этот вечер я уже ХОТЕЛ тебя... А ты? Ты весь вечер "крутил любовь" с одним из приезжих гостей нашего бесшабашного хозяина... Не знаю, что именно тебя в нем привлекало, но и свое мнение о нем оставлю при себе. Во всяком случае, вы уединялись чаще остальных и ничуть не скрывали ваши прекрасные отношения за общим столом.

Кое-кто из нашей компании продолжал куролесить и посреди ночи. Довольно долго я лежал на просторном, четырехспальном "сексодроме" один, если не считать расположившейся на другом его краю мирно посапывающей "подруги" в футболке и шортах. Я зверски устал от всей суеты прошедшего дня, к тому же изрядная доза алкоголя в крови давала о себе знать, однако уснуть не мог (или не хотел?). Наконец угомонились самые неутомимые, и стало тихо. Ты вошел, пошатываясь и спотыкаясь в темноте, кое-как разделся и лег поверх одеяла рядом со мной. Да, я не отрицаю - инициатива исходила именно от меня, более того - я был очень настойчив и долготерпелив в своих поползновениях. Да, я не смог удержаться от такого соблазна! Но видит Бог, я отнюдь не самоуверен, мне претит навязывать кому бы то ни было свое общество и свое "я". Достаточно было одного твоего слова, жеста или взгляда, чтобы я успокоился и уснул сном праведника!.. Ты не произнес ни слова, не отстранил мои руки, не открыл глаза, а увидеть выражение лица почти невозможно в такой темноте... Поначалу мне даже казалось, что ты спишь и не замечаешь моих все более уверенных действий. Только когда мои руки, губы и язык чуть не довели тебя до оргазма, ты выдал себя, начав извиваться и хоть как-то отвечать на мои ласки. Твоей нежности я так и не дождался. Правда, под утро ты все-таки обнял меня - уж не знаю, во сне или осознанно - и позволял спать на твоем плече. Все мои объятия, поцелуи, поглаживания, вообще почти все, что я с тобой делал, ты принимал безропотно, но абсолютно безответно, а ведь тебе было приятно, не сомневаюсь. о зачем, боже мой, зачем ты сам - САМ! - лег ко мне спиной и совершенно недвусмысленно подставил свою такую беззащитную попку?! Ну скажи, что еще мне оставалось делать после этого?..

Странное это было чувство: я видел себя как бы со стороны, и особенно поражало то, что член мой действовал почти независимо от моей воли, как самостоятельное разумное существо. Он входил в тебя, истекая счастливыми слезами, как-то радостно и, пожалуй, даже с торжеством победителя. Да, ты хотел этого - я знаю, я это видел, чувствовал и воспринимал тогда как нечто естественное. Под моими ритмичными, порой излишне напористыми толчками ты слегка постанывал. о неужели эти сладостные звуки - всего лишь выражение чисто плотского удовольствия от того, что ты отдался мужчине? Или ты решил подвергнуть себя самоистязанию за грехи и ошибки, в которых сам не разобрался или которых не совершал вовсе?

Рано утром я вышел во двор покурить и встретил... твоего любезного дружка. По-видимому, ему не спалось. Мы вполне доброжелательно болтали, и я никак не мог взять в толк: как это он при своей ревнивости позволил тебе уйти спать без него и до сих пор не собирается ложиться с тобой? Я вернулся в дом и, к ужасу моему, все повторилось опять, только на сей раз гораздо быстрее и прозаичнее (может, потому, что пьяный угар уже кончался?). Достаточно было чуть-чуть приласкать тебя, как ты мигом повернулся, лег на живот и приподнял кверху свою бесстыжую "норку"...

Когда все было кончено, ты ненадолго заснул. Потом вдруг вскочил и, даже не оглянувшись на меня, куда-то торопливо вышел, почти выбежал (не к ему ли?). Ты возвратился минут через десять, так же торопливо лег и по-прежнему позволял гладить и обнимать себя, только почему-то лицом уткнулся в подушку и время от времени тихо вздрагивал и всхлипывал. Ты вежливо пресек мою попытку на ощупь обнаружить слезы на твоих глазах. Плакал ты или нет? Мои осторожные вопросы (шепотом, на ухо, чтобы не тревожить нашу "соседку") остались без ответа. Мало-помалу ты успокоился и затих... Когда я проснулся, было уже совсем светло, но тихо: все наши в доме еще спали, только тебя рядом не оказалось. "Подруга" все так же спала на краю, зато на твоем месте - о боже! - безмятежно храпел твой пассия... А тебя я нашел в соседней комнате. Ты спал на поставленных в ряд стульях, с головой укрывшись стареньким пальто, рядом со столом, на котором с вечера осталась груда грязной посуды и пепельницы, полные окурков.

На душе у меня стало муторно... Сходив малость подышать свежим воздухом, я застал тебя уже бесцельно слоняющимся по прихожей, неодетым, в том же пальто, накинутом на плечи. аши взгляды встретились, и в твоих глазах я прочел холодную отчужденность. Что же произошло этой ночью, черт возьми?! Между вами пробежала кошка? Он приревновал тебя ко мне? о тогда... как же ты мог?! Объясни, - или я никогда этого не услышу? - зачем ты дал мне повод для ненужной нам обоим близости! Ах, ты играл со мной?.. Игра в любовь, мой мальчик - очень опасная и дорогая игра: платить приходится не столько деньгами, сколько собой и друзьями, своими и их чувствами, совестью, а может, и всей жизнью. О да, эта игра азартна, она опьяняет и порабощает, как дьявольский наркотик!.. Ты сделал больно не мне (я уж как-нибудь переживу), а себе и Ему, человеку, который - хочу верить! - действительно стал тебе дорог. Я знаю: придет время, когда ты поймешь это.

1994г.
© Spellbound.