ПЫЛАЮЩАЯ КОМНАТА.



 

8.

Прекрасный сентябрьский день был по-летнему теплым и сверкал всеми красками. На газоне у летнего кафе раскинулась роскошная клумба с алыми и оранжевыми бархатками, в центре ее пламенел огромный куст осенних роз. Ветер трепал легкие синие зонтики над столиками. Напротив стоял прелестный готический дом с витражными окнами, на него и любовался человек, сидевший за столиком. На нем был легкий серый костюм, расстегнутая на две пуговицы рубашка, светлые длинные волосы собраны в хвост, он курил, мечтательно щуря синие холодные глаза, и видимо наслаждался прекрасным днем и бездельем.

К столику подошел второй, высокий и черноволосый, сел рядом и тоже взял сигарету из пачки, лежавшей на столе, белокурый обернулся к нему.

- Смотри, какой очаровательный дом, Гор, я его чего-то не видел.

Черноволосый перевел взгляд на дом и кивнул.

- Да, как игрушка. Сейчас принесут кофе.

- Спасибо, - рассеянно поблагодарил его собеседник, продолжая созерцать дом с детским удовольствием.

Официант принес кофе и поднос с воздушными розовыми пирожными, светловолосый взял одно и, блаженно зажмурившись, откусил кусочек, его спутник наблюдал за ним с усмешкой, выдававшей длительное знакомство, ту степень близости, которая возникает только тогда, когда люди много времени проводят вместе, и все их странности и привычки уже не вызывают у напарника ничего, кроме снисходительного веселья.

- Кушай, Мел, - одобрительно проговорил тот, кого назвали Гором, - Отдыхай, пока есть время.

- Отличные здесь пирожные - проговорил Мел, принимаясь за второе. - Просто чудо, почему у нас таких нет.

Гор закатил глаза и вздохнул. Сам он только пил кофе. Он посмотрел на часы.

- Вот черт, ну где они, опять Амброзий все напутал, предсказатель фигов.

- Успокойся, он же сказал, что допустимая поправка полчаса. - Мелу, очевидно, настолько нравилось бездельное времяпровождение, что он бы предпочел сидеть здесь сколько угодно. - И вообще, сходи за газетой. - попросил он тоном человека, привыкшего к тому, чтобы его просьбы исполнялись немедленно.

Гор со вздохом поднялся. Он вернулся через минуту с брезгливым выражением на подвижном лице, неся в руках газету из тех, которые называют бульварными. Он положил ее на стол, и они оба поглядели на фотографию на первой полосе.

На ней был изображен Стэн Марлоу. Фотограф поймал его в тот момент, когда Стэн, видимо, смотрел на что-то очень важное, его бледное лицо выглядело напуганным, глаза широко раскрыты, но проницательный человек увидел бы в его взгляде не страх, а какое-то жуткое маниакальное упрямство человека, готового шагнуть на эшафот. Над фотографией стоял заголовок статьи, очевидно, занимавшей несколько полос. Заголовок гласил "Новая девочка Криса Харди". Красивый рот Мела Конрада искривился, в синих глазах сверкнуло такое неконтролируемое бешенство, что автор статьи сильно бы пожалел о своем творении, если бы увидел эту картину.

- Какая мерзость, - процедил Конрад. - Они не должны видеть это, Гор.

Его приятель смотрел на него с непроницаемым лицом. Его раздражение выдавало только то, как он вертел в пальцах зажигалку. Он снова закурил и сказал Мелу так, как говорят ребенку, не понимающему истинной сути происходящего.

- Ты думаешь, это возможно?

- Да, рявкнул Конрад, - эту дуру давно надо нейтрализовать. Она спелась с Даймоном и принесет им эту статейку на блюдечке. А его надо было уничтожить, я уже говорил об этом Архангелу... - Мел внезапно одним резким движением переломил ложку, которую вертел в руках. Гор успокаивающе прикоснулся к его рукаву.

- Не нервничай. Можно попробовать их куда-нибудь отправить.

- Они никуда не уедут. Они должны снять этот чертов клип, разве ты не помнишь.

- Да, да, успокойся. Они уже решили, где?

- Нет, - усмехнулся Мел, действительно успокаиваясь, - Сейчас мы все узнаем. Вон они идут.

- Отлично, - Гордон Хауэр со странным значительным упорством выводил на пластиковой поверхности стола круг, потом он коротким росчерком вписал в него знак, напоминавший молнию, как ее нарисовал бы ребенок, или одну палочку от свастики. Конрад, следивший за его манипуляциями, одобрительно улыбался

- Я хочу кофе, - сказал Стэн, увидев из окна машины совершенно пустое летнее кафе. - Бобби, останови.

Шофер затормозил, и Стэну показалось, что по лицу его промелькнула довольная улыбка. Бобби говорил мало, но Стэн привык определять все по выражению его лица. Иногда ему казалось, что физиономия шофера отражает не только то, что есть, но в каком-то смысле предсказывает то, что будет.

- Пойдем с нами, - предложил он.

- Ага, - Крис протянул руку и сжал плечо своего верного телохранителя. - Пойдем, уже часа три, ты, небось, есть хочешь.

- Хорошо, - внезапно согласился Бобби, очень редко принимавший участия в их походах и трапезах.

Они вышли из машины, и Стэн, быстро взбежав по ступенькам, сел за столик. Крис и Бобби, не торопясь, шли за ним.

- Смотри, какой красивый дом, Крис, - обратился Стэн к своему приятелю, глядя на готический особняк напротив.

- Ага, - ответил Крис, усаживаясь, - ты что будешь?

- Кофе и чего-нибудь поесть. Что хочешь. Лучше мяса.

- Я закажу, - отозвался Бобби, он как-то странно смотрел в угол площадки, на пустой столик, зрачки у него сузились, Крис дернул его за рукав.

- Ты чего? Заболел?

- Нет, - ответил Бобби, - сейчас все принесу.

Он ушел, а Стэн откинулся на спинку пластикового кресла и закурил. Он чувствовал себя прекрасно сегодня, как будто даже то безумие, которое поднялось вокруг них и грозило захлестнуть с головой, весь этот скандал не смущал его, а, напротив, придавал сил. Он теперь жил в квартире Криса, они совершенно перестали скрывать свою связь, и Стэн в первый раз в жизни понял, как может быть приятно осознание того, что человек, которого ты любишь, принадлежит тебе, и все об этом знают. Его состояние варьировалась от вот таких приступов безоблачного счастья до тяжелой депрессии, когда каждая буква в очередной газетной статье вызывала у него ощущение дикого позора и отчаяния. Крис, державшийся ровнее, с испугом следил за этими перепадами в настроении. Он дал себе слово, что как только исполнит все условия контракта, моментально увезет Марлоу на море и продержит его там месяца два, пока Стэн не придет в себя окончательно.

- Надо ехать снимать клип. - с неохотой сообщил Крис. - уже на этой неделе. А у нас еще конь не валялся, я даже не придумал, где. С Джимми толку никакого, он даже и думать об этом не хочет. У Арчи Шейла опять беременна, он в это время может делать только то, что ему скажут, а Крошку я как послушаю, заикаться начинаю. И так скандал вокруг, а он еще хочет хрен знает что туда понапихать. Мне Даншен клипмейкера предлагал, так я с ним вчера виделся. Знаешь, такой, совершенно педерастрического вида парень, волосы дыбом, в носу серьга, и смотрит меня, как кот на сметану, ну после этих статей, сам понимаешь, все пидоры этого города мои.

Стэн хихикнул. Крис посмотрел на него свирепо и продолжал.

- Ну он мне начал такое предлагать, что я понял, он решил за мой счет рекламу сделать, мол Крис Харди теперь гей, педерасты всех стран, присоединяйтесь, - Стэн давился от смеха, слушая яростный спич приятеля, - Тоже мне нашел, Дану Интернешенал, достал он меня, потом еще в конце намекать стал, что, мол, если я с ним пересплю, у него лучше получиться, он так лучше "осознает мою истинную суть", видишь ли. Я бы ему показал свою суть, честное слово, только морду ему было бить жалко, его же соплей перешибешь. Ну, я ему вежливо объяснил, что спать с ним не собираюсь. И самое главное, послать его тоже нельзя, он сейчас самый крутой клипмейкер. Я, конечно, с ним договорился, что позвоню, когда решу, но время-то поджимает, в субботу истекает срок контракта... - Крис прервался и посмотрел на Бобби, который вернулся с подносом, на котором было кофе и три корзиночки с бегилами. Стэн взял свой, с ростбифом, и, разломив пополам, начал есть.

- Слушай, Крис, - сказал он с набитым ртом, - Я, кажется, придумал, где можно его снять.

- Ну?

- В Замке, - ответил Стэн, удовлетворенно наблюдая, как у Криса от внезапного понимания расширяются глаза.

- Тэн, - прошептал Харди, - Тэн, ты гений, Бобби, ты слышал?

- Отличная идея. - невозмутимо прихлебывая кофе, отозвался Бобби.

- Сейчас позвоню Джимми, завтра поедем, отлично, мы все успеем, это просто блеск... - повторял Крис, хлопая себя по карманам куртки в поисках мобильника.

- Да, умный мальчик, - проговорил Хауэр, с интересом глядя на компанию за соседним столиком. - Знаешь, Мел, что интересно, с одной стороны, он все чует, как собака, и идет абсолютно правильно, а с другой стороны, эта его чуткость может его легко в гроб свести, он же на любое движение откликается.

- Естественно, - Конрад съел четыре пирожных и чувствовал себя превосходно. - Он же проводник, второй, конечно, дубина, но его дело - сила, как всегда, врач и диагност. Господи, Гор, неужели я был таким же тупицей?

- Ты был хуже, - с железной уверенностью сказал Хауэр, - Я даже себе представить не мог, что бывают такие идиоты.

Мел запрокинул голову и звучно расхохотался.

- А ведь, знаешь, - продолжал Хауэр, постукивая пальцем по газете, - Ведь эта его идея практически полная гарантия от вот этого. - он еще раз вгляделся в фотографию Стэна и газетные строчки и покачал головой, - сколько же он этой дряни туда напихал. С ума сойти можно. Говорил, я что надо его было сразу к рукам прибирать.

Конрад фыркнул недоверчиво.

- Это твой главный недостаток, Гор, ты всегда уверен, что прибрать к рукам можно любого. А ты не подумал, сколько этой дряни в нем самом.

- Ты прав. - компания за соседним столиком пошла к машине, Гордон поднялся.

- Пошли, Мел, поехали домой.

Они спустились к своей машине, белому "Вольво" и Хауэр сел за руль.

- Ладно. - сказал Конрад, - Я надеюсь, что все будет в порядке.

Крис говорил по телефону с менеджером, а Стэн копался на кухне. Ему захотелось что-нибудь приготовить, обычно он испытывал это желание где-то раз в две недели. Крис сидел в кресле у журнального столика и рассеянно ворошил кучу газет и журналов, которые ему обычно присылала Элис, когда считала, что он должен с ними ознакомиться. Его взгляд наткнулся на большую фотографию Стэна на первой странице, он всмотрелся в нее, нахмурившись, уже не слыша, что говорит собеседник, прочитал первые несколько строк и быстро сказал в телефон:

- Тэд, я тебе перезвоню, - и погрузился в чтение.

Статья занимала почти три полосы, первую и следующий разворот. Там было несколько фотографий, причем Крис с ужасом увидел на одной из них себя и Стэна, целующихся возле машины. Статья была ужасна. Крис спокойно относившийся к любым измышлениям в свой адрес и бесившийся в основном из-за Стэна, чувствовал, что каждое слово этого, в общем-то, не шибко оригинального произведения, вонзается ему в мозг, как долото. Тон статьи был скорее снисходительно сожалеющий, чем раздраженный. Автор сообщал, что Крис Харди, человек безусловно талантливый, не выдержал бремени славы и начал деградировать. Беспорядочная сексуальная жизнь, пьянки, наркотики, - все это сказалось и на его творческих возможностях, и на всех остальных. Его бывшая жена Мерелин, прелестная и глубоко несчастная женщина, самоотверженно пыталась вытащить его из того болота, в которое медленно проваливался вокалист группы "Ацтеки". "Какое еще болото, идиот, - проскрежетал Крис про себя, - Да это я ее с панели взял, шлюха чертова". Но разложение зашло уже очень глубоко. В результате рок-музыкант, окончательно утратив человеческий облик, подобрал себе в любовники, разумеется за деньги и прочие блага ("Ну понятно, - прокомментировал Крис, - с эти журналистом бесплатно никто не ляжет, вот он и не знает, что бывает по-другому"), какого-то мальчишку с темным прошлым и, скорее всего, регулярно зарабатывавшего себе на жизнь подобным образом. Очевидно, этот юный, но уже опытный развратник сумел как-то угодить спившейся рок-звезде, потенцию которой восстановить уже не в силах самые лучшие врачи. Конечно, Харди пытался скрывать эту связь, чтобы не разрушить своего имиджа железного гетеросексуала, но шила в мешке не утаишь. Девочки, плачьте.

Крис дочитал и принялся методично и жестоко рвать газету на кусочки, когда от несчастного печатного издания остался только мелкий прах, Харди стиснул кулаки и подумал: "Главное, чтобы она не попалась Тэну. Надо успокоится". И в эту минуту в комнату вошел Марлоу, на его бледных обычно щеках горели лихорадочные пятна, он тяжело дышал, в руках у него была газета.

- Крис, - произнес он и Харди не узнал его голоса в этом отчаянном шепоте, - Крис, что же это такое... - обомлевший Крис увидел, что статья очеркнута красным, словно для того, чтобы Стэн ее точно не пропустил. Он вскочил. Быстро подошел к Стэну и вырвал у него из рук злополучную газету, отшвырнул ее в угол и прижал Стэна к себе. Он чувствовал как у него быстро и неровно отстукивает сердце, так сильно что его биение ощущалось во всем теле, Стэн дышал так, как будто ему не хватало воздуха. "Что-то здесь не так, - мелькнуло в той части сознания Криса, которая была не затронута бешеной яростью и желанием добраться до этого грязного писаки и свернуть ему шею, - не может быть, чтобы мы так подзавелись из-за одной статейки". Но тут Стэн начал оседать на пол, и Крис подхватил его на руки, понес к дивану, там сел, и продолжая держать его на коленях, с тревогой вгляделся в лицо Марлоу. Стэн не потерял сознания, видно, просто выброс адреналина в кровь был настолько силен, что он не мог удержаться на ногах. Он цеплялся за шею Харди, как утопающий, и Крис ощущал его пульс даже в кончиках пальцев.

- Ну тихо, тихо, - с грубоватой нежностью произнес Крис, поглаживая его по спине. - Успокойся, ну что ты...

- Крис, так нельзя, - Стэн поглядел на него, и Крис увидел, что глаза у него стали почти черными, как тогда, в их первую встречу. - Этого уже нельзя, ты же понимаешь.

- Это ты про потенцию? - попытался пошутить Крис, - да ладно, фашистом и садистом я уже был, теперь буду импотентом, какая разница.

Но Стэну было не до шуток.

- Крис, я не знаю, что это, я просто не могу, меня выворачивает от этой статьи, мне просто хочется умереть, только бы забыть о том, что я там прочитал. А самое главное, этот тон, понимаешь, он пишет про нас таким тоном, как будто он знает правду, а не мы. Понимаешь, когда я это все читал, мне казалось, что это все правильно, что так оно и есть, боже, да что же это такое...

Крис в ужасе увидел, что с его лица сползает всякая краска, а синеватая жилка на виске колотиться, грозя прорвать кожу.

- Тэн, может я врача вызову?

- Нет, ради Бога, я никому в глаза смотреть не могу, нет. - простонал Стэн, закрывая глаза и опуская голову Крису на плечо.

- Ну давай хоть таблетку. - и не ожидая возражений, уложил Стэна на диван и пошел за таблеткой. Честно говоря, ему самому было худо, как никогда. Голова раскалывалась от возбуждения, его мутило, во рту было сухо, глаза болели, как от высокой температуры. Крис принес Стэну таблетку, и тут же его затошнило так, что он кинулся в ванну и его там вырвало какой-то жуткой, черной массой. Он некоторое время стоял там, тяжело дыша и тупо глядя в раковину, в голове у него крутилась одна мысль, смысла которой он не понимал "Яд вышел, - думал Крис - Все, яд вышел", он включил воду, и тут в ванной появился Марлоу. Он направился к раковине нетвердой походкой сомнамбулы, и Крис поспешил уступить ему место.

Остаток дня прошел в каком-то полуобмороке. Крис понимал, что теперь ни о каком клипе и речи быть не может, скорее всего, их обоих придется отправить в больницу. Они лежали на диване, и когда Крис мог оторвать голову от подушки он смотрел в бледное, аж в синеву лицо Стэна, который не спал, а, казалось, находился в каком-то ужасном трансе. Тогда Крис вяло думал, что надо вызвать врача, их кто-то отравил, но сил встать у него не было. Дважды звонил телефон, но он лежал слишком далеко и в конце концов, уже в сумерках Крис заснул мертвым сном.

Гостиничный номер освещал только голубоватый мерцающий свет экрана телевизора, настроенного на неизвестно какую программу.

Хауэр потряс Конрада за плечо.

- Просыпайся, Мел, вставай.

- Что случилось? - Конрад оторвал тяжелую голову от подушки.

- Они поехали туда. В Замок. Вставай.

Дневник Стэнфорда Марлоу.

Меня разбудил Крис, он тряс меня за плечи, беспрерывно повторяя:

- Эй, Тэн, Тэн, малыш, проснись!

Я открыл глаза и увидел склоненного ко мне Харди. Лицо у него было необычно радостное, глаза блестели.

- Поедем, - сказал он без всяких вступлений, - Я знаю, мы должны туда поехать.

- О чем ты?

- О Замке, - ответил он, - Поедем туда сейчас же.

- Но зачем?

- Узнаешь.

- Сколько времени?

- Половина двенадцатого.

- Сейчас же ночь, куда ехать-то?

- Ну, и черт с ней, сейчас туда надо ехать, не хочешь я один поеду, - сказал он угрожающе.

- Нет, один не поедешь, - возразил я.

- Тогда вставай, пошли.

Я покорно встал, надел плащ и потащился за ним. Мы спустились вниз. Айрона сменил другой парень светлоглазый и светловолосый, еще один телохранитель. Крис подозвал его и что-то сказал о Бобби. Позднее я понял, что он велел ему связаться с Бобби в том случае, если мы не вернемся к утру.

- Подожди, - сказал мне Харди, - я выкачу мотоцикл и подъеду.

Перспектива ехать ночью на мотоцикле в этот заколдованный замок меня не радовала, но по решительному настрою Криса было ясно, что спорить с ним бесполезно.

Через двадцать минут все было готово, я сел позади моего друга и обхватил его за талию, так крепко, что можно было подумать, что мы оба собираемся войти живыми в ад. Ночь была холодная, вечером шел дождь. Крис гнал с такой скоростью, что я волей неволей прижимался к нему на каждом повороте.

"Он идиот, - думал я не без удовольствия, - псих и придурок, я, наверное, никогда не пойму его до конца, интересно, для него существует что-нибудь, кроме его собственных прихотей?"

Мы проехали центральные кварталы, выехали на дорогу, ведущую прямо к северным районам города, и понеслись по ней, пронизываемые до костей ледяным ветром.

И наконец впереди показался Замок гигантский причудливый и темный, порождение больной фантазии чудака-миллионера. Мы оставили мотоцикл, и пошли дальше пешком. Крис шел быстро, засунув руки в карманы, я нехотя плелся за ним, усталый и замерзший.

- Что там делать, - не выдержал я и задал ему вопрос.

- Посмотрим, - ответил Харди сквозь зубы. И я задал вопрос уже самому себе: "Не сошел ли он с ума, просто и незаметно?"

Мы подошли к огромной лестнице и поднялись по ней, все это было похоже на обычную сцену в фильме ужасов, двое, ночь, странное место, рваные облака несущиеся вверху. Мы вошли в зал и приблизились к бассейну. Стояла мертвая тишина. Непогода утихла. Вода была черна и неподвижна, все как всегда. Ничего не изменилось здесь с того времени, как Крис впервые показал мне все это. Мы проследовали дальше по извилистым коридорам, свернули налево и попали в короткий тупик с приоткрытой дверью в конце. Перед дверью мой друг остановился и спросил не то чтобы не уверенно, а каким-то деловым тоном:

- Заходить будем?

- Давай, - согласился я.

Он открыл дверь, довольно тяжелую и придержал ее, чтобы я успел проскользнуть внутрь, он последовал за мной и дверь с жалобным скрипом приняла прежнюю позицию. Внутри оказалась средних размеров комната, ничего кроме неотделанных стен потолка и пола, в темноте, однако, можно было разглядеть и еще кое- что - в стене напротив двери было углубление, большое, квадратное. Мы подошли, чтобы выяснить, что это такое. И увидели, что это был камин, самый обычный камин, набитый дровами и углем. Крис опустился на колени и достал из кармана зажигалку:

- Похоже, здесь кто-то был? - сказал он.

- Да, - подтвердил я, вспомнив о том, что Барнс говорил об интересе молодежи к Замку, и тоже опустился на колени рядом с ним.

- Хочешь разжечь? - спросил я, наблюдая за его размеренными движениями, такими, словно ему всю жизнь приходилось заниматься тем, что разводить огонь в камине.

- Неплохо бы, - отозвался он. Отсыревшее слегка дерево не загоралось.

- Дай сигареты, - потребовал он.

Я подал ему пачку, он высыпал на пол сигареты и разорвал оболочку. Загоревшаяся бумага дала больше возможности зажечь тонкое полено, дело пошло. Огонь постепенно занимался и, видимо, благодаря отличной тяге никакого задымления не происходило. Мы сели друг напротив друга, с интересом следя за тем, как пламя становилось все более и боле ярким. Оно отбрасывало на голые стены вокруг причудливые тени. И тут я понял, что было странно в этой комнате, - в ней не было окон, ни одного.

- Какова вероятность, - спросил я, - что мы здесь задохнемся?

Крис пожал плечами.

- Черт его знает, - равнодушно ответил он, и у меня снова возникла мысль о его тихом помешательстве. - У нас такая игра была в детстве, мы залезали в цистерну, огромную, из-под нефти, в ней темно было, мы брали с собой факел и сидели там, а вылезти было нельзя, такое правило. Однажды кто-то факел уронил и нефть, она на стенках, видно, еще осталась вспыхнула. Я до сих пор не пойму, как мы успели выскочить, и не зажарились там.

- Хорошая игра, - мрачно отозвался я, глядя на его безмятежное умиротворенное лицо в легких отсветах пламени. Становилось все теплее и теплее, я сбросил плащ, Крис куртку.

- Ты раньше об этой комнате знал? - спросил я.

- По-моему нет, я сюда никогда не сворачивал, - ответил Харди. - Помнишь, мы тогда сразу наверх полезли, я тебя втащил и думал "Сейчас он поймет, все, что надо".

- А я понял, Крис, - подтвердил я, - все прекрасно понял.

- Ни черта ты не понял, - возразил он без всякой обиды, - ты же сам себя боялся или ты меня боялся?

- Я боюсь только Господа, - перефразировал я слова одного из героев фильма.

- А он есть? - спросил Крис с искренним любопытством ребенка.

- Думаю, да, если ты об этом спрашиваешь.

- Почему эта девчонка меня демоном называла, а? - в его голосе были недоумение и обида.

- Она просто была нездорова, возможно, у нее были галлюцинации, - пояснил я.

- Нет, не верю, - настаивал Крис, - что-то здесь не так.

- Ну, мы же все равно не можем это узнать, - урезонил я его.

- А вдруг можем?

- Как?

- Надо подумать.

- Ну, думай, - согласился я, и решил, что больше не скажу ни слова.

Он сидел, обняв руками колени, и казался в этот момент не самим собой, а всего лишь тенью. Сейчас он не имел ничего общего с тем безумным, завораживающим толпу Крисом Харди, которого я ревновал и перед которым преклонялся. Не знаю, чего больше.

- А если бы я и вправду был демоном, - спросил после долго молчания мой друг, - что тогда, Тэн, ты бы испугался, захотел бы избавиться от меня, да?

Он взял меня за руку и потянул на себя, откинувшись назад и растянувшись на полу, я навалился на него всем телом, мы смотрели друг другу в глаза, и я чувствовал, что он так же, как и я, с трудом подавляет нараставшее возбуждение.

- Ты и есть демон, - ответил я на его вопрос, - самый обычный, каких сотни ходит по земле, неприкаянный и самолюбивый.

- Правда? - он переспросил меня совершенно серьезно.

- Да, Крис, но вопреки всему этому я тебя люблю, и если моя жизнь нужна тебе, бери ее, не задумываясь.

- А ты возьмешь меня с собой, в Пылающую комнату?

- Если бы я знал, как войти в нее, то мы бы уже давно были там, но, кажется, нам вечно суждено искать эту дверь.

Я поцеловал его в губы. Он продолжал смотреть на меня серьезно и внимательно.

- Становись на колени, - прошептал он мне, с такой императивностью страсти, что я подчинился ему, не задумываясь. Я смотрел в самое сердце пламени, пока Крис бесшумно раздевался за моей спиной. Его руки легли мне на плечи. Я чувствовал невыносимый жар огня, жар его тела и жар собственного желания, и мне казалось, что сам я нахожусь в центре костра, призванного уничтожить меня всего без остатка.

- Ну, же - взмолился я, сжимая в руке собственный член, горячее дыхание Криса обдавало мне спину.

Он помедлил еще полсекунды, и затем я почувствовал, как он входит в меня.

- Дай мне, - потребовал он, освобождаясь от моей руки.

Я дал ему возможность делать все, что он хочет, перед глазами у меня все плыло и сливалось, я следил за ускорявшимися движениями его руки.

- Ты мой, мой, - услышал я его голос, полный сводящей с ума одержимости и подействовавший на меня как нажим на курок.

- Я твой, любовь моя, , - в изнеможении внезапно наступающего оргазма, закричал я, - только твой.

Крис был демоном, и я знал это, так же, как и то, что мы были связаны с ним намертво, до последнего вздоха. Тени плясали вокруг нас, сливаясь в бешенном танце, огонь в камине полыхал с такой силой, что вся комната казалось превратилась в раскаленную печь крематория. Он обнимал меня в полной прострации, созерцая буйство пламени, и я понял только одно, - я не заметил как он потерял рассудок, не обратил на это внимание, а теперь уже явно было поздно исправлять случившееся. То, что он продолжал вести привычный образ жизни, разговаривать, спать, есть, пить, не являлось гарантией его нормальности. Но несмотря на все это я не испытывал никакого страха, доверясь ему, возможно потому, что и сам я уже давно и бесповоротно был безумен.

1 октября 2001

Начали съемки клипа. Его композиция предельно проста, поскольку делается он под песню "Войди в пылающую комнату". Клипмейкера зовут Ричи. Претенциозный тип и весьма наглый. По началу он вообще не собирался нас слушать. Пришлось пригрозить ему отставкой, и он приутих. По нашему общему соглашению, первый кадр должен быть снят в той самой комнате, куда привел меня Крис. Он должен сидеть у камина с пылающим огнем, который медленно растекается по стенам, струится и окутывает все стены, после чего предполагалось, что он должен выйти и пойти по коридорам, а за ним должна тянуться огненная дорожка. Дальше кое-что все равно придется подделывать, поскольку он должен открывать двери в несколько помещений, как в нашем сне, где будет протекать мирная жизнь добропорядочных граждан - офисы, семейные чаепития, свадьбы, для свадьбы пригласили сниматься Золотого Ангела. Она будет невестой, ожидающей жениха, коим являюсь я, бредущий в свадебном костюме по темным коридорам. Она искренне обрадовалась и сказала, что изобразит все, что угодно, лишь бы нам понравилось. А дальше сюжет был довольно прост, мы должны будем двигаться навстречу друг другу, а когда наконец сблизимся на верхней площадке Замка, Криса должно окружать кольцо пламени, из которого он мне протягивает руку, я вхожу в пламя, а невеста смотрит на все это, как на дьявольское наваждение. По большому счету это был с моей точки зрения бред и халтура, но на нее следует согласиться, поскольку с технической стороны все будет безупречно, а голос Криса искупает все остальные недостатки. Я несколько раз пытался убедить Харди, что не жених, а невеста должна входить в пламя, но он только возмущался моей трусости и банальности фантазии. Поскольку исчезновение жениха представляется ему более загадочным и достойным событием, нежели очередная сбежавшая невеста. Ричи рвал и метал, желая заменить меня каким-то молодым человеком из своей студии, уверяя, что у меня нет опыта и вообще я никуда не гожусь даже если принимать во внимание мои внешние данные. Крис посмотрел на него своим хорошо мне знакомым тяжелым взглядом, и Ричи прекратил гнуть свою линию. Вероятно, он уже успел пожалеть, что с нами связался.

Снимать начали с утра. Сначала все шло наперекосяк, то стены, обклеенные каким-то специальным материалом горели, образуя не тот рельеф, то я шел слишком быстро, то слишком неуверенно и т.д. Ричи орал во всю глотку, тряс меня и постоянно показывал, что делать, съемочная группа вся в мыле тыкалась то туда, то сюда, все устали и выдохлись уже к пяти вечера.

Джимми на все это смотрел спокойно и одобрительно. Я втайне страшно жалел, что согласился сниматься.

После перерыва работу возобновили, Ричи вел себя немного корректнее, но, кажется, мною все равно остался недоволен, зато Крис свое дело знал хорошо, и соответственно с ним проблем не было, за исключением той, что от жары все время тек грим и Элис только и успевала его восстанавливать.

2 октября 2001

Приехали на съемки, меня попросили собраться и продемонстрировать всю гамму противоречивых чувств - любовь к невесте и таинственную тягу уступить мистическому искушению. Золотой Ангел меня поцеловал для бодрости, и все началось сначала.

Клип нравился мне все меньше, а уж работа над ним и говорить нечего. У меня даже возникло опасение, что он и вовсе провальный, и мы только зря тратим время.

Провозились весь день, народу было еще больше, чем вчера, приехали из JT music посмотреть, что мы вытворяем под свою ответственность, и велели немедленно включить в съемку всю группу. Пока все собрались, прошел час.

Вечером, вернувшись с Крисом домой, я спросил его, не хочет ли он заменить меня кем-нибудь, не все ли равно кому руку подавать. Но он посмотрел на меня решительно и упрямо.

- Ты, что не понял, эта вещь о нас, и никто туда соваться не должен.

- Делай, как знаешь, - сказал я с досадой, - я тебе ничем помочь не могу, я плохо двигаюсь, я не достаточно выразительно смотрю...

- Я знаю, что нужно делать, - весело возразил Крис. - Ты должен выпить, но не так, как обычно, а по крупному, принять по полной программе, чтобы крышу снесло.

- Это что за бред? - спросил я, думая, уж не издевается ли он надо мной.

- Так надо, - пояснил он и начал поить меня, впрочем, сам он тоже со мной пил весьма охотно, около двух ночи я был уже не просто пьян, а фактически невменяем. Но Крис заставил меня продолжать.

3 октября 2001

Утро я встретил борясь со рвотой. Харди напоил меня какой-то дрянью, для улучшения самочувствия и потащил сниматься. Пока меня приводили в порядок, мне казалось, что я не только по коридорам пройти не смогу, а и держась за стену, не в силах двигаться. Но получилось все совсем иначе, я вдруг почувствовал себя настолько раскованным, что вместо обычного поцелуя, обнял Золотого Ангела и продемонстрировал такую пылкую страсть и отчаяние, что все были в восторге, после чего, как полагалось по сюжету, я должен был на голос Криса направиться на верх, а за мной вся в слезах бежала несчастная невеста, когда же дело дошло до подачи руки, то я ринулся в пламя с той требуемой обстоятельствами решимостью, что Ричи даже выругался от удовольствия. Мы прокрутили все по новой и решили оставить тот вариант, который окажется наиболее удачным.

4 октября 2001

Крис радостно сообщил мне, что ночь и полдня работы не пропали даром. Клип готов и просмотрен JT. Вроде претензий нет. И все же это больше похоже на халтуру, нежели на произведение искусства. К тому же на халтуру весьма скандальную.

Мы поехали ужинать в ресторан и вернулись только под утро, с нами были все ребята, включая Арчи, крошка Пэтти был, как всегда, остроумно-зануден, а Золотой Ангел все порывалась заставить меня с ней танцевать, в конце концов, она удовлетворилась кандидатурой моего друга. Я смотрел, как они танцуют и бессмысленно улыбался. На большее я был не способен после четырех бутылок виски.

8 октября 2001

Дело идет к выплате гонорара. Крис находится на грани помешательства от счастья, видно его уже изрядно достала вся эта десятимесячная возня с "Пылающей комнатой". Ему не терпится как можно скорее освободиться ото всего и всех. Он ежедневно напоминает мне о нашем грядущем отдыхе на море до начала зимы. С зимы он вроде планирует приступить к работе над следующим проектом, подробности которого он от меня тщательно скрывает.

18 октября 2001

Отослал кассету сестре. Как мы и договаривались. Бедная моя Сью, увидев меня, она снова будет страдать, я никак не мог решиться нарушить свое обещание и обмануть ее, но возможно это было бы лучше. Деньги получены. Сумма моего гонорара меня ошеломила, она превысила все мои ожидания, поскольку стартовая цена моей работы все же была скромнее. Крис не знает, что ему предпринять и куда ринуться вниз головой, не выпуская меня из своих объятий. Урезонивать его бесполезно. Популярность "Ацтеков" подскочила, и теперь уже имиджу Харди не может повредить ничего, даже если вдруг обнаружиться, что он предпочитает трахать своего любовника бильярдным кием.

Кстати о кие. В закрытом клубе "М***" кии из черного дерева, а на конце полированная кость, хозяин пояснял нам, что это улучшает точность удара, каким образом непонятно. Крис предложил мне сыграть с ним в закрытой комнате.

- Будем играть друг на друга, - сказал он, сохраняя полную трезвость рассудка.

- Ты уверен, что это подходящая ставка? - переспросил я.

- Еще как.

- Ну, давай.

- Но только с условием - победитель делает все, что хочет.

- Как скажешь.

Мы начали партию. Все шло нормально, пока я не начал бить мимо, что со мной случилось, не знаю.

- Хочешь мне проиграть? - с каким-то диким азартом спросил меня Харди.

- Это случайность, - разочаровал я его.

Но случайность превращалась в закономерность. В конце концов, я с уязвленной гордостью проследил за тем, как в лунку скатился последний мой шар.

- Проиграл, - проконстатировал Крис. Он подошел ко мне и взял меня за подбородок, - придется тебе лечь на стол.

- Иди ты к черту, - возмутился я, представляя себе всю нелепость предстоящей ситуации.

Крис закрыл дверь на замок и, подойдя ко мне, расстегнул на мне джинсы.

- Ты играл на меня, я на тебя, - сказал он с решимостью маньяка, - отказываться поздно.

Он повернул меня к столу и заставил нагнуться. Я испытывал какое-то странное чувство удовольствия от этого грубого принуждения и бесцеремонности. Перепады настроения Криса от иступленной нежности до почти неконтролируемой склонности к насилию, не внушали мне неприязни, это свойство его личности только усиливало мою страсть к нему.

- Наклонись ниже, - сказал он, положив мне руку на шею сзади. Я не спешил ему подчиниться, и тогда он, довольно крепко стиснув мою шею, заставил меня прижаться щекой к зеленому сукну стола.

- Ты хотел бы, чтобы мой член был таким же твердым, Тэн? Ты об этом мечтаешь, да? - спросил он, наклоняясь ко мне, когда я почувствовал, как в меня входит что-то очень твердое и прохладное, его вопрос и необычное ощущение возбуждали меня безумно, я понял, что это было. Мне трудно передать, что я подумал в тот момент, его рука прижимала меня к столу, так, что вырваться я мог, но Крис делал это настолько осторожно и с тайным желанием возбудить меня как можно сильнее, что я только еще больше хотел его, сознавая все мое унижение.

- Он достаточно твердый? - продолжал допытываться Харди, - не шевелись, и скажи мне, разве ты не мой мальчик?

Его голос сводил меня с ума.

- Я вставлю глубже, если будешь молчать, - упиваясь возможностью наконец услышать от меня признание, которое ему всегда так хотелось получить, - я заставлю тебя говорить.

Кажется, он действительно дошел, как и я до той стадии взвинченности, что мог привести свою угрозу в исполнение.

- Я твой мальчик, - глухо подтвердил я, - делай, что хочешь, но я скучаю по твоему члену.

Харди наклонился ко мне совсем близко, его горячее дыхание обжигало мне шею.

- Я не ослышался, - переспросил он, прерывающимся от страсти голосом, - ты скучаешь по нему?

- Черт возьми, да, - ответил я, - я хочу этого.

Он избавил меня от кия, и, тихо положив его на край стола, быстро приготовился к продолжению и главной части этого развлечения, не отпуская меня.

- Тебе понравиться, обещаю, - заверил он меня, чего, впрочем, не требовалось, поскольку в ходе предыдущих упражнений я уже чувствовал, что мне недолго осталось до конца. Он резко вставил и, отпустив мою шею, положил руки мне на бедра. Он успел сделать всего несколько движений, прежде наступил оргазм у нас обоих.

- Ценный опыт, - заметил я, внимательно рассматривая кий, пока Крис сосредоточенно курил, прислонившись к стене. В свете не очень яркой лампы над зеленым столом его лицо казалось весьма спокойным с довольной улыбкой на губах.

Внезапно он потушил сигарету, подошел и обнял меня, его глаза были полны тревоги:

- Это не было слишком, Тэн? - спросил он.

- Нет, это было здорово, - ответил я и, улыбнувшись в подтверждение своих слов, поцеловал его.

- Сделай это со мной, хочешь? - предложил он великодушно.

- Нет, нельзя допустить, чтобы в газетах появилась статья о том, что я трахал тебя кием, наоборот, еще куда ни шло.

Он рассмеялся над этой шуткой, и задумчиво добавил затем:

- Я, наверное, извращенец.

 

9.

Музыканты просматривали очередной почти смонтированный клип к песне "Черная магия", когда в зал вошел Айрон и тронул Харди за плечо.

- Крис, - тот обернулся. - Крис, тебя спрашивают два каких-то парня.

- Какие еще? - смутно поглядел на него Крис, - слушай, пошли их к черту, у меня нет времени.

- Говорят, из полиции.

- Из полиции? Вот черт, я ничего такого уже давно не делал. Что им понадобилось? - проворчал Харди, выбираясь из кресла.

В коридоре действительно стояли двое, при их виде у Криса возникло смутное ощущение дежа вю. Где-то он определенно видел эту парочку. Один, высокий с коротко стриженным светлым ежиком, шагнул к нем у и представился:

- Мэтт Клеменс. А это мой напарник, Горди Хайнц. Здравствуйте, господин Харди.

- Крис, - набычившись, поправил его музыкант. Где же он видел этих двоих, особенно этого, Хайнца, его темные, блестящие холодным блеском глаза. - В чем дело?

- Вы хотите разговаривать в коридоре? - осведомился Клеменс, у него глаза были совершенно синего цвета, цвета бурного моря в ясную погоду, и под этим взглядом Крису было дико неуютно.

- А чем вам не нравится коридор? - ответил Крис вопросом на вопрос. Потом посмотрел на вежливо-непреклонные лица полицейских и развернувшись, пошел в сторону лестничной площадки, где легко вспрыгнул на подоконник, закурил и стал ждать вопросов.

- Итак, Крис, - начал Клеменс. - Давно ли вы в последний раз видели господина Шеффилда? Генри Шеффилда, астролога?

Крис от удивления заморгал.

- Шеффилда? Да я его вообще всего два раза в жизни и видел.

- Где? Когда?

- Ну, в первый раз у него дома, на прошлый новый год. А второй...

- Вы обращались к нему за профессиональными услугами? - перебил его Хайнц.

- Ну да. За профессиональными. Он мне делал гороскоп, правда, с этим не вышло, а так, предсказывал будущее.

- И что предсказал? - поинтересовался Клеменс, делая пометки в блокноте, Крису показалось, что он пытается спрятать улыбку.

- Да лабуду всякую, какая разница, - взорвался он, - Что случилось?

- Минутку, минутку, - Хайнц успокаивающе потряс ладонью, - а второй раз?

- А второй раз в Неаполе, в июле, когда я был в турне. Мы случайно встретились в кафе. Поговорили пять минут и все.

- Ясно. И больше вы никогда не виделись?

- Нет. Никогда, - отрезал Крис, ему делалось все хуже и хуже, в конце концов, он достаточно посмотрел боевиков, чтобы понимать к чему весь этот допрос.

- Понятно. Я вынужден вам сообщить, что Генри Шеффилд убит вчера ночью.

Крис выдохнул. Он тут же подумал о Стэне. Как он отреагирует на это происшествие. А вслух сказал:

- Очень жаль.

- Видите ли, Крис, - продолжал Клеменс, он с каким-то странным удовольствием произносил его имя. - нам надо с вами побеседовать более подробно, ну, например, завтра. Это реально?

- Я, что, могу отказаться? - спросил Крис.

- Нет, - ответили оба сразу.

- Ладно, я должен куда-то приехать или лучше у меня дома?

- Можно и у вас, - пожал плечами Клеменс.

Когда полицейские удалились, Крис вынул из кармана мобильник и набрал номер Даншена. Журналист ответил сразу.

- Хорошо, что ты позвонил, Крис - сказал он быстро. - Нам надо поговорить.

- Подожди, тут ко мне приходили...

- Да, я знаю. Ты дома?

- В студии.

- Спускайся в бар, я приеду через двадцать минут.

Даншен приехал даже раньше. Он подошел к столику, за которым Крис тянул холодный чай, его почему-то с души воротило от одной мысли о спиртном, и сел рядом. Официант, ничего не спрашивая, принес ему чашку крепкого кофе, здесь Даншена хорошо знали.

- Ко мне приходила полиция. - мрачно сказал Крис, - Что они хотят, Тим, я ничего не понимаю.

- Я говорил кое с кем, - Даншен рассказывал торопливо, но твердо. - Они думают, что это сделал Стэн, больше некому, они думают, что он убил его, потому что это Генри рассказал все журналистам, и он боялся, что вылезет еще кое-что похуже, например, его история с Томасом, у них пока нет доказательств, но ты сам понимаешь...

- Понимаю. - даже в полумраке бара было заметно, как побледнел Харди - И что?

- Вам надо расставаться. - Крису показалось, что в голосе Даншена мелькнула нотка злого удовлетворения, - Я сделаю ему документы, пусть он едет куда хочет, хоть в Австралию, но здесь ему оставаться нельзя.

- А я? - вырвалось у Криса.

- Крис, ты должен понять. - серые глаза журналиста просто гипнотизировали музыканта, - Все кончено. С самого начала было понятно, что вам вместе не быть. Ты останешься, женишься еще раз, все забудут об этой досадной истории, пойми, Крис, ты должен подумать и о нем и о себе, Крис, ты куда, Крис...

Харди встал, чуть не опрокинув стул, и стремительно пошел к выходу.

Полчаса Крис провел, сидя у окна и куря одну сигарету за другой. Потом встал и пошел в студию. Он договорился с Джимми, что уходит, и вышел на улицу, постаравшись сделать это так, чтобы Айрон ничего не увидел. Впрочем, самым важным для него было, чтобы его не заметил Бобби. Он поймал такси и дал адрес. Всю дорогу бездумно смотрел в окно, непроизвольно отстукивая пальцами по колену какой-то ритм. Таксист не узнал его, привез его куда просили, получил свою двадцатку и уехал.

Крис поднялся на пятый этаж, секретарша охнула, увидев его, без предупреждения, одного, без охраны, но Берт был на месте и один.

- Крис, - сказал он изумленно, поднимаясь навстречу, - Что ты тут делаешь, Крис, что случилось?

Крис сел в кресло и посмотрел на своего адвоката пристально.

- Берт, я хочу написать завещание. - Берт Холливуд тоже сел и потер нос.

- Ну-ну.

Крис ему доверял. Берт был единственным из его адвокатов, к которому он относился с уважением. Холливуд был тяжелодумом, но тяжелодумом неглупым и бесконечно порядочным.

- Хорошо. Ты хочешь это сделать сейчас?

- Да. И очень быстро.

- Ладно. Проблем нет.

Берт приготовил нужный бланк и посмотрел на Криса вопросительно.

- Кому, что ли? - Правильно понял его взгляд Харди. - Все до цента Стэнфорду Марлоу. Дома, квартиру, деньги, - все.

С составленным завещанием Крис поехал на квартиру, на которой они встречались со Стэном, формально она еще принадлежала ему, пока не истек срок аренды. Там он сел за стол, положил перед собой блокнот, который оставил здесь Марлоу, в нем еще осталось несколько набросков, и нахмурился. Потом взял ручку и написал четким угловатым почерком.

"Всем, кого это касается.

Я, Крис Аллан Харди, сознаюсь в том, что убил Генри Шеффилда, поскольку он раскрыл мою связь со Стэнфордом Марлоу. Я убил его из мести. В моей смерти прошу никого не винить.

Крис Харди"

Даже здесь он не смог заставить себя подписаться полным именем, которое всегда напоминало ему об отчиме. Сейчас он улыбнулся этому воспоминанию. Он вырвал листок и взялся за следующий. Над ним он думал дольше.

"Тэн, не сердись, пожалуйста. Я тебя люблю. Крис.".

Он сложил второй листок и написал на нем "Стэнфорду Марлоу".

Потом встал и пошел в ванную. Пока ванна наполнялась горячей водой, Крис вернулся в комнату и взял из комода нож. Он сам не знал, почему оставил тут вещь, которой страшно дорожил, но теперь это было очень кстати.

Он разделся догола и лег в горячую воду. В отличии от Стэна, Крис совершенно не хотел умирать. Он хотел жить сильнее, чем когда бы то ни было, но им двигали две мысли, что без Стэна он все равно мертвец и что Марлоу должен жить и жить в безопасности, больше его ничего не волновало. В конце концов, не достанут же они его из могилы, чтобы допросить и понять, что он вовсе не убивал Генри Шеффилда. Он думал только о Стэне, о его бледном лице и серых глазах, пока лезвие распарывало кожу, и медленная кровь толчками выплескивалась в воду, надрез на другой руке дался сложней, но он довел-таки дело до конца и бессильно откинулся на бортик. Его черные волосы, повлажневшие от пара, залепили ему лицо, ему хотелось их убрать, но он не смог поднять руки. Он лежал и думал о Стэне, о том, как они ездили к морю, о Стэне, сидящем с ним рядом на скале, под палящим солнцем, о чистой, синей воде, в которой растворялись их тела. Кровь текла ужасно медленно, Крис не понимал почему, словно жизнь не хотела уходить из его тела. Но при этом сознание его мутилось, словно кто-то насильственно пытался затянуть его на ту сторону.

Он шел медленно по какой-то серой тропке, в тумане, уходя все дальше, и только одно заставляло его сердце болеть, мысль о том, что он больше никогда не увидит свою единственную любовь.. "Любовь всей моей жизни", - вспомнил он старую песню "Квинов", которая так нравилась Джимми, а ему всегда казалась попсой, но теперь она словно звучала где-то неподалеку и замедляла его шаги. Но злая рука все тянула его за собой, туда, к черной реке, в мертвый туман... И вдруг пелена перед глазами разорвалась. Перед ним стоял тот человек из сна, Гордон Хауэр. На нем была черная хламида до пят, глаза горели, Крис увидел его отчетливо, как наяву.

- Прочь! - крикнул Хауэр, сделав быстрый запретительный жест рукой. - отойди от него!

Крис понял, что кричат не ему, он хотел обернуться, но не мог.

- Возвращайся. - сказал Хауэр и теперь Крис увидел, что черные с ледяным блеском глаза смотрят на него в упор. - Возвращайся немедленно, безмозглый мальчишка, чтобы я тебя здесь не видел!

Крис почувствовал, что его тянет назад, обратно, он закрыл глаза и перестал сопротивляться неизбежному.

Дневник Стэнфорда Марлоу.

26 октября 2001

Какой же ты идиот, какой же ты придурок, Крис! Как ты мог подумать, что я останусь здесь, и буду жить без тебя? Я люблю тебя, несчастный предатель, и ты не умрешь, я тебе не дам умереть, я заставлю тебя жить или умру вместе с тобой. Как жаль, что ты спишь и не слышишь, что я шепчу тебе на ухо, ты скотина, безумный любимый мой Крис, моя жизнь, ты хотел отнять ее у меня вместе с собой, и наказан за это, как и я был наказан за свое малодушие. Ты думал откупиться от меня этим тупым завещанием, обеспечить мне спокойную безбедную жизнь, и напрасно, когда-нибудь я тебе это припомню.

27 октября 2001

Третий день в больнице. Крис пришел в себя, чувствует себя отвратительно, но все время улыбается. Нагло и самодовольно, можно подумать, что он совершил подвиг. Я сижу рядом с ним, хотя периодически то ребята, то Шейла пытаются меня оттащить от него и вынудить что-нибудь съесть. Есть я не хочу, как и он. Я дал себе слово, что начну есть, только, когда он это начнет делать. Когда я узнал от Холливуда, что он завещал мне все, написав какую-то издевательскую записку, начинавшуюся фразой "не сердись", я подумал, что большего оскорбления в свой адрес я еще не получал.

Врач говорит, что чистейшая загадка, как он, потеряв столько крови, не умер, а я уверен, что ему просто не дали умереть, он хотел слишком легко отделаться, как я...

Как я? Почему в голове у меня постоянно возникает это навязчивое сравнение, оно возникло у меня сразу же, как только я узнал о случившемся. И узнал при весьма странных обстоятельствах. Крис по капле расставался со своей жизнью, а я сидел в студии, ждал, когда же, наконец, он появится, но вместо этого прибежал Джимми, потрясая телефоном и, сунув мне его в руку, сказал: "Просят Стэна Марлоу". Я спросил кто это, и в ответ услышал голос, который мне уже доводилось слышать или это только показалось, голос сказал только одну фразу, "Не жди, поезжай в квартиру на F***". Сперва, я подумал, что это Крис передал мне сообщение через подставное лицо, но к чему нужны были эти предосторожности. Я спросил Джимми, что происходило до моего приезда. Он пожал плечами и ответил, что приходили двое из полиции, что-то поспрашивали у Харди, а он после этого он побежал к Даншену. Куда он потом делся, неизвестно.

Я прихватил с собой Джимми, и мы поехали, причем каждый из нас кричал Бобби, чтобы он летел на всех скоростях, я уже был уверен, что случилось, что-то скверное. Мы вошли в квартиру, и я сразу же понял, что он в ванной, хотя даже вода не шумела, она была закрыта, я понял, что произошло по одной единственной мысли поразившей меня впоследствии: "Как я".

Он собирался умереть, как я собирался сделать это. Мои размышления простирались дальше, я вспомнил о пожаре в тюрьме и о пожаре в студии, о котором он мне рассказывал еще вначале нашего знакомства, тогда я не обратил внимания на эти странные совпадения. Мне вспомнились почему-то вместе гибель Томаса и самоубийство Мэри, после ночи любви, словно оба мы были отмечены каким-то общим проклятием и попадали в одни и те же переделки. Все что происходило с ним, происходило и со мной и наоборот, я не мог умереть, пока он жив, и он тоже не мог расстаться с жизнью, пока дышу я. Последним, что ужаснуло и обрадовало меня до безумия, была наша одинаковая группа крови, только моя кровь должна течь в его венах, только моя.

- Крис, ты слышишь меня, - я позвал его, увидев, что он смотрит на меня с неизъяснимо виноватым выражением лица, - мы братья по крови.

Он покачал головой и пожал мою руку.

- Я хотел, чтобы ты знал, - сказал он тихим хриплым голосом, - что мы не свободны.

- Я это всегда знал, - возразил я.

Я помог ему приподняться. Его темные волосы, разбросанные на белой подушке придавали его измученному лицу, невыносимо прекрасному и дорогому для меня, печальную строгость византийских изображений, запредельных и чуждых всему земному.

- Я виноват, прости, - он взял меня за руку, - я хотел, как лучше.

- Не будем, Крис, что было, то прошло, - успокоил я его. - Меня, вероятно, тоже вызовут, поскольку приходил вчера этот Хайнц, и я от него еле отмотался.

- Что он спрашивал? - с необыкновенным возбуждением спросил мой друг, - скорей скажи мне, что ты болтал.

- Ничего не болтал, у меня с этим все в порядке, только в присутствии твоего адвоката, - пояснил я, пытаясь успокоить его волнение.

- Нет, ты не понимаешь... - он как-то бессмысленно оглянулся вокруг, - это все важно, они ведь под нас копают, они хотят нас обоих засадить.

- Да, я знаю, Генри убили, но мы тут ни причем, никаких улик у них нет.

- А я боюсь, есть, они просто хитрят, - настаивал Крис, - они за что-то зацепились, иначе бы не пришли, мне так просто не приклеишь дело, да еще убийство. А ты записку уничтожил?

- Нет, вот она, - я достал из кармана его нелепую записку "Не сердись". Он развернул ее и сказал:

- Не эту другую, там еще, помнишь, была...

- Не было, она одна была на столе, - возразил я, - я ее взял, больше ничего не было.

- Как не было? - не понимая, шучу я или нет, переспросил Крис, - там записка была, в ней я написал, что убил Шеффилда.

- Клянусь, там не было ее, - ответил я.

- Ты уверен? - спросил он, и я почувствовал, как холодеет его рука.

- Конечно, ничего не было, кроме этой, - я подобрал записку - Я ее сожгу. Прямо сейчас, - я достал зажигалку, и зажег бумагу, она вспыхнула, и пламя поглотило ее мгновенно.

Я плохо скрывал собственный ужас, ибо самая чудовищная из всех улик, какие только можно придумать, добровольное признание исчезла, пропала неизвестно куда.

- А что, если она упала со стола? - с надеждой спросил Крис.

- Я не мог ее не заметить, я и Джимми все проверили, - возразил я, - ты точно помнишь, что написал ее, может быть у тебя был транс, и ты хотел это сделать, но забыл?

- Да нет, я как сейчас ее вижу, - ответил он.

- Ну, ничего, успокойся, как-нибудь выпутаемся, бывало и в не таком обвиняли, - заверил я его, имея на самом деле только одно намерение заставить его отключиться от этой проблемы и отдохнуть.

- Ты не уйдешь? - спросил он.

- Нет, я с тобой буду.

- А долго мне еще здесь париться?

- Дня два, я еще спрошу, а сейчас спи.

Крис закрыл глаза, и я тихо вышел сказать, чтобы, наконец, принесли поесть нам обоим.

 

назад  продолжение