КНИГА ЛИСТЬЕВ



1   2   3   4   5


25 марта

Тони видит, когда перевод утомляет меня. Он очень внимательно следит за моим состоянием. Когда я начинаю поминутно потирать виски или откидываться на спинку стула, Тони оттаскивает меня от Книги, укладывает на диван и делает минет. Я некоторое время вообще не соображаю, что происходит, не чувствую ласк Тони, даже не узнаю его. Потом прихожу в себя и накидываюсь на него. Мне кажется, он даже побаивается меня в такие моменты. Мне и самому кажется, что я уже никогда не смогу насытиться им. Это какое-то безумие.

Ему всегда удается довести меня до оргазма, но после этого мы с ним чувствуем себя опустошенными и вымотанными до предела. Мы спим, потом едим, все подчистую выметая из холодильника. В этот день я больше не возвращаюсь к переводу. Обычно мы сидим на кухне, пьем кофе и болтаем о чем попало. Я ему жалуюсь на нелегкую жизнь сценариста, бои не на жизнь, а на смерть с режиссерами и продюсерами. Тони тоже рассказывает мне что-нибудь. Он остроумен, но болтливым его не назовешь. У меня есть ощущение, что произнося два слова, третье он оставляет при себе. И все же на меня временами накатывает чувство, в особенности, когда мы сидим вечером на кухне и впереди у нас какой-нибудь фильм по телевизору и обстоятельный секс, что между нами нет никаких барьеров, мы всегда были вместе. Не знаю, чувствует ли Тони, нечто подобное. Думаю, нет.

Наоборот, с некоторого времени он начал всячески подчеркивать, что не останется со мной навсегда. Он как будто хочет приучить меня к этой мысли. От этого мне хочется воем выть.

- Я не хочу, чтоб ты страдал, - сказал он мне.

Боже, он в сотню раз увеличивает мои страдания. Невыносимо жить с постоянным предчувствием расставания. Когда я подумаю, как стану жить без него, меня охватывает ужас и безнадежность. Мне хочется все закончить единым махом. Просто сказать Тони, что я отказываюсь переводить дальше, и пусть он убивает меня или уходит, но уходит сразу. В конце концов я не выдержал и устроил ему истерику. Целых два дня перевод у меня не ладился, я ходил понурый и даже подойти не мог к разложенным на столе записям. Тони заставил меня сесть рядом с собой на диван и спросил, что случилось. Вот тут все и началось. Вот уж не думал, что во мне, взрослом мужчине, накопилось столько слез, хватило бы на два сценария любовных мелодрам. Честное слово, было приятно посмотреть, как напугался Тони. Он пулей рванул в кухню, притащил какое-то успокоительное, накапал в стакан с водой и заставил меня выпить, а потом прижал к себе, и мы долго сидели рядом, откинувшись на спинку дивана, я, все еще пытаясь подавить всхлипы, а Тони совершенно беззвучно. Наконец он взял меня за подбородок, повернул мою голову к себе и, взглянув мне в глаза, серьезно спросил:

- Все?

- Все, - тоскливо ответил я.

Успокаивающее начало оказывать свое действие. Вокруг меня и во мне все словно погрузилось в полусон. Опухшие от слез веки закрывались сами собой. И все же мне было невыносимо тяжело. Тони не сказал ни слова в ответ на мои истерические вопли. Я понимал, что он и не станет делать этого. Успокаивать меня означало вселять в меня надежду, а это в его планы не входило.

Вдруг он улыбнулся, так странно, как будто это и не он был, и какой-то голос тихо и отчетливо сказал мне: "Не бойся. Он останется с тобой навсегда". Может быть, все дело в лекарстве. Плакать мне уже не хотелось. Я положил ладонь на затылок Тони и притянул его к себе. Он не сопротивлялся. Мы целовались медленно, как будто пытались получше распробовать друг друга.

Потом Тони уложил меня на диван и еще посидел рядом. Все-таки мне необъяснимо хорошо с ним. Я практически ничего про него не знаю, он за самыми редкими исключениями обращается со мной, как с прислугой, но в нем есть нечто, подходящее ко мне, как недостающее звено. Я могу по-настоящему жить только рядом с ним, все остальное - тоска, прозябание.

Со всеми своими привычками он вселился ко мне в дом так естественно, как будто всегда жил там. Вот один пример, совершенно мистический. Я всегда держал мыльницу в виде зеленого листа на краю ванны. Мылом я вообще-то не пользуюсь, предпочитаю гели для душа, а мыльница стояла вроде как для украшения, поскольку уж больно хорошо подходила к узору из цветов и листьев кувшинок на кафельной плитке. Зачем она на самом деле понадобилась мне, выяснилось, когда Тони начал класть туда свою зубную щетку, принимая душ.

Или эти злосчастные блинчики. Я мечтал о них с утра, но Тони ничего говорить не стал. И так он исполняет у меня в доме обязанности домработницы. Мне даже слегка неудобно, хотя я прекрасно понимаю, что сам-то работаю на него день-деньской, следовательно и он вполне может что-то для меня сделать. Сразу после завтрака я засел за перевод. Мой возлюбленный возился на кухне, дверь он закрыл, а вскоре я так углубился в работу, что совершенно потерял способность воспринимать действительность. Вывел меня из этого транса только аромат, от которого у меня чуть только с языка слюна не побежала. Прямо у себя под локтем я увидел блюдо горячих блинчиков, с творогом и клубничным джемом. Улыбающийся Тони следил за выражением моего лица. Но это еще не все. Тони придвинул поближе кресло для себя , и мы устроились перекусить. Съели по несколько блинчиков и вдруг ни с того, ни с сего Тони взял блюдо со стола и поставил себе на колени. Я, увлекшись своим рассказом, не совсем понял, зачем ему это понадобилось, а спустя мгновение сделал такой размашистый жест рукой, что он наверняка сбросил бы на пол блюдо, и так стоявшее на самом краю стола.

Странностям нет числа.

* * *

Тони постоял в проеме двери, глядя на спящего Стефана. Он был уверен, что Стефан не проснется. Тони дал ему половину дозы снотворного, которую принимал сам, когда хотел выспаться как следует. Лекарство уже растворилось в крови Стефана. Оно посторожит, чтоб Стефан крепко проспал часов пять или шесть и не подпустит сны к его сознанию.

Не беспокоясь больше о своем любовнике, Тони ушел на кухню, подсел к столу и взялся за телефон. Он по памяти набрал номер. Ответили после четвертого гудка. Это был Стив. Тони расслабился. Если бы к телефону подошел кто-нибудь еще, он бы бросил трубку.

- Привет, - сказал он, - Это Тони. Ты меня узнал?

- Узнал. Привет, Тони, - ответил немного удивленный голос Стива. - Что-нибудь случилось? Где ты?

- В городе. Мне нужна твоя помощь.

- Конечно. Ты не хочешь приехать?

- Пока нет, Стив. Мне надо, чтоб ты выслушал меня и сделал все так, как я скажу. В этом нет ничего противозаконного.

Тони поговорил еще минут десять, потом повесил трубку и снова пошел в гостиную. Тот лежал все в той же позе, подобрав под пледом ноги и сунув руки под подушку. Тони, ступая бесшумно, обогнул спящего любовника и подошел к письменному столу, на котором лежала раскрытая Книга. Он сел в кресло и включил маленький настольный светильник. На желтоватые страницы, испещренные рунной прописью, упал яркий свет. Тони внимательно смотрел на них. Он не притрагивался к запискам Стефана, которые тот делал в большом блокноте. Ему не нужен был перевод. Только сама Книга могла ответить, чем она является и каков на самом деле смысл того, что содержится в ней.

Тони наугад перелистнул несколько страниц. Книга не пугала его, как раньше. Он чувствовал, что каким-то образом приобрел право делать с ней все, что заблагорассудится. Тони не очень задумывался, каким образом это право находится в связи со спящим на полу Стефаном.

Его гипнотизировали рунные знаки. Тони перелистывал страницы все быстрее и быстрее. Он механически просматривал текст. Вдруг его глаза остановились на одной строчке. Зрачки расширились. Тони понимал смысл написанного, как будто кто-то внятно прочел ему: "Найди, но не то, что спрятано".

Он откинулся на спинку стула. Свет был слишком ярким, отражаясь от пергаментных страниц он неприятно бил в глаза, и Тони, протянув руку, выключил светильник. Книга разговаривала с ним. Тони не был так близорук, чтоб не понимать этого. Он испугался. Он невольно обернулся на спящего Стефана, как будто ища у него поддержки. Стефан не пошевелился. Он спал слишком крепко и даже если чувствовал что-то, не мог вырваться из тенет сна.

Тони резко отодвинул стул и поднялся. Не спуская с Книги глаз, он сделал несколько шагов в сторону. Постепенно наваждение оставило его. К его разуму прикоснулось нечто бесконечно чуждое человеку, но это ощущение постепенно стиралось. Тони решил, что поступил совершенно правильно, позвонив Стиву. Он чувствовал, что и без того позволил всему происходящему зайти слишком далеко. Стефан с самого начала кудахтал и размахивал руками вокруг Книги, но ему и положено было вести себя именно так. Ведь он был специалистом по древностям, а значит, немного тронутым. Тони поначалу пытался сохранять трезвый взгляд на вещи, но очень быстро сдался. Он не был приучен лгать самому себе. Его вера в могущество Книги росла с каждым днем. Та жуткая тварь в кафе. Тони не думал, что она была галлюцинацией. Сны, бесконечные, разнообразные, яркие. Тони мог поклясться, что никогда в жизни он не видел столько снов. Многие из них при пробуждении забывались, но от каждого оставался осадок. Каждый раз, просыпаясь, Тони испытывал горестное разочарование. Он рвался назад в свои сумрачные долины, к тернистым зарослям, где заплутала его душа. Но постепенно яркое солнце и повседневные заботы возвращали его в привычный ритм бытия.

Тони при всей своей наблюдательности даже не догадывался, что Стефан, очень много времени проводивший за изучением Книги, может испытывать в точности те же самые ощущения.

Тони занимался зарядкой. Каждое утро он начинал с упражнений: сто отжиманий на одной руке - сто на другой, потом приседания. Он выполнял упражнения быстро, красиво и без видимых усилий, только пот выступал на спине.

Тони почувствовал, что Стефан смотрит на него. Обычно в это время он уходил на кухню или в ванную, якобы для того, чтоб не смущать Тони своими взглядами. Тони не беспокоился бы, даже смотри Стефан на него непрерывно двадцать четыре часа в сутки. Но он подозревал, что Стефан только об этом и мечтает, потому и убирается, точно застенчивая девушка, едва Тони поднимается одним прыжком с постели.

- Что? - не оборачиваясь, поинтересовался Тони.

- Ничего, - смущенно произнес Стефан.

Он ушел на кухню и уселся за стол. На самом деле ему очень нужно было поговорить с Тони. Стефан сомневался, что ему понравится этот разговор, но был полон решимости хотя бы попытаться начать его.

Тони бесшумно появился в дверях кухни.

- Что случилось? - спросил он.

- Надо поговорить.

- Так.

Тони уселся за стол напротив Стефана. На нем были только белые спортивные трусы. Волосы у него немного отросли и лезли Тони в глаза. Он все время нетерпеливым движением откидывал их назад.

- Это из-за Книги. Тони, скажи, ты не чувствуешь ничего странного?

- Что именно? - Тони быстро опустил взгляд на поверхность стола.

У Стефана забилось сердце.

- Сны. - твердо сказал он.

Тони вдруг машинальным жестом выложил на стол руки - два стиснутых кулака.

- Ты видишь сны? - не поднимая глаз, спросил он.

- А ты тоже? - Тони не ответил. - Они всякий раз разные, но очень яркие и неприятные. Человек такие сны видеть не может. Того, что происходит в них, не содержится в его чувственном опыте, я хочу сказать.

Тони поднял голову. Лицо его было невозмутимо.

- Подожди-ка. - сказал он.

Он встал, сходил в комнату и вернулся уже одетый в джинсы, потом включил кофеварку и снова присел к столу.

- Рассказывай.

- Первый приснился мне в ту ночь, когда ты принес Книгу. Мне снилось место, похожее на наши национальные парки в черте города. Там были лавочки, детские площадки на полянах, довольно много людей. Только это был настоящий лес. Я его видел, как будто с вершины огромного холма. Кроны и кроны во все стороны до самого горизонта. И в этом месте была сила. Это я не могу рассказать. Это можно только почувствовать. Я стоял там на холме, а за мной было что-то такое, огромное, и живое, и неживое, в чем эта сила как будто концентрировалась.

- Так, - сказал Тони. - Это первый сон. Какие еще тебе снились?

- Мне все время снятся эти парки или леса. Такого ощущения, как в первый раз уже нет. Такого сильного, я имею в виду. Всегда большой парк и но он лишь часть огромного настоящего леса. Ходить туда нельзя. Там есть что-то, что не пустит тебя. Похоже на тьму между деревьями, но я передаю зрительное впечатление, а на самом деле это, конечно, не тьма. Это нечто иное. По настоящему, жуткое местечко эти парки, и я все время попадаю туда в сумерки.

Стефан вдруг приблизил свое лицо к склоненному лицу Тони.

- Почему ты меня расспрашиваешь? Ты тоже видишь что-нибудь?

Кофеварка издала пронзительный зуммер, извещая, что кофе готов. Тони подошел к ней и разлил напиток по чашкам. Одну он поставил перед Стефаном, другую взял в руки, но пить не стал.

- Да, - наконец вздохнул он. - Это, действительно, очень яркие сны. У меня даже возникает ощущение, что они только и есть настоящая жизнь, и все, что происходит в них очень важно, а здесь просто иллюзия.

- Точно, - кивнул Стефан.

Некоторое время они молчали. Тони сунул в зубы спичку и задумчиво покусывал ее.

Стефан смотрел на него.

- Тебе обязательно нужно узнать, о чем эта Книга? - спросил он.

- Да.

- Это опасно. Помнишь, я когда-то говорил тебе, что даже просто читать опасно. Ты можешь сейчас говорить все что угодно, но это не игрушки. В этих вещах я разбираюсь лучше тебя.

Тони покосился на Стефана. Только покосился, но Стефан был уверен, что небрежностью этого жеста Тони маскирует удивление. Стефан никогда не говорил с ним так решительно и твердо.

- Все равно, делать нечего, - проговорил Тони. - раз уж ты все в этих вещах понимаешь, то должен знать, что назад пути нет.

Стефан внимательно смотрел на него. Тони сделал движение бровями.

- Не согласен?

- Почему? Как раз согласен.

- Ну и все, поговорили. Сны, пока они только сны меня мало волнуют.

Тони залпом выпил кофе и ушел в ванную. Стефан полез в холодильник, раздумывая относительно последней фразы Тони.

После завтрака Стефан снова засел за перевод. Тони остался на кухне мыть посуду. Потом он сходил в ближайший магазин за продуктами. Об их со Стефаном совместной жизни уже стало известно соседям. Тони предполагал, что в недалеком будущем Стефану придется съезжать с квартиры. На него самого в магазине посматривали излишне пристально и тут же отводили глаза. Тони про себя пожимал плечами. Обывательские досужие разговоры он не ставил ни во что. Понятия о морали и нравственности у него были собственные. Тони никого не приглашал разделять их. Если бы ему понадобилось, он мог бы заняться со Стефаном любовью прямо в этом магазинишке, среди пластиковых упаковок и картонок. Пересуды волновали его только тем, что могли бы навести Шефа на его след, но Тони надеялся, что при всей ловкости Элдинга он окажется еще оборотистей.

Он вернулся домой и некоторое время занимался обедом, слушая по телевизору концерт "Роллинг Стоунз" и подпевая во все горло. Взъерошенный Стефан приперся на кухню, обвел ее невменяемым взглядом и уставился на телевизор так, словно видел его впервые в жизни.

- Поешь? - тупо спросил он.

- Присоединяйся, - великодушно предложил Тони.

Стефан уселся на стул, не отрываясь от экрана. Тони, держа в одной руке кочан капусты, в другой нож, пританцовывая, прошелся вдоль комнаты. Стефан наконец отвел глаза от впечатляющей вдохновенной и потной рожи солиста и посмотрел на него. Тони сделал несколько резких и чувственных движений бедрами и подмигнул Стефану.

- Раскрути меня до предела, детка, только тебе под силу сделать это, - прокомментировал он свои действия.

- Я не танцую. - совершенно серьезно сказал Стефан. - А ты здорово это делаешь.

- Я учился. И даже танцевал в клубах, когда мне было лет шестнадцать.

- Ты в самом деле это делал? - изумился Стефан.

- А по мне не скажешь? - приподнял бровь Тони.

- Ну, не знаю. Я пока не заметил, чтобы ты вообще что-то делал плохо, но не думал, что твои таланты настолько разносторонни.

- Могу научить тебя.

Стефан рассмеялся.

- Ты еще не знаешь, что я беру призы на конкурсе неуклюжих?

- Ерунда, ерунда, у тебя хорошие задатки. Пойдем.

Преодолев не слишком активное сопротивление Стефана, Тони затащил его в гостиную и живо отодвинул кресла и журнальный столик к стене.

- Чему бы ты хотел научиться?

- Не знаю, чему-нибудь попроще.

- Вальс сойдет?

- Вполне.

- У тебя есть подходящая музыка?

- Сейчас.

Тони отошел к стеллажу, где у него хранились записи, некоторое время копался там, потом развел руками.

- Нет, ничего не вижу.

- Ладно, иди сюда.

Стефан подошел и встал рядом с Тони. Тот предложил ему руку. Стефан с улыбкой оперся о нее.

- Поведу я, - сказал Тони, - не горбись. На три счета. Два шага назад, шаг в сторону.

Некоторое время они медленно двигались по комнате. Тони отсчитывал такт и покрикивал на Стефана, когда тот пытался смотреть себе под ноги.

- Мне в глаза, смотри мне в глаза!

Стефан подчинился. Его тело постепенно усвоило движения танца. Уже не нужно было думать о том, что он делает. Тони уверенно вел его. Его рука лежала на талии Стефана. Вдруг он усмехнулся и легонько оттолкнул от себя партнера. Стефан со смехом сел на пол. Тони опустился рядом с ним.

- Ну и чего ты ржешь?!

- Не могу, смешно, - проговорил Стефан, понимая, что истинную причину своего возбуждения не сможет утаить от Тони. - ты и тут меня ведешь.

Тони, прищурившись, посмотрел в сторону.

- А тебе бы хотелось наоборот?

- Я бы не отказался. - Стефан сам не понимал, как эти слова сорвались с его языка.

Тони протянул руку и коснулся пальцем язычка молнии на брюках Стефана. Тот с отстраненным интересом следил за его действиями. Тони до половины расстегнул ему ширинку и вдруг встал. Закинув руки, он стянул майку и опустился на колени рядом со Стефаном. Упираясь руками в ковер, он потянулся к любовнику. Стефан принялся медленно целовать его, обеими руками забираясь в волосы партнера. Тони тем временем успел стянуть с себя джинсы. Теперь он был полностью обнажен. Тони не раз приходилось отдаваться мужчинам. Он не понимал, что его сейчас так завело. Он хотел этого именно со Стефаном и только со Стефаном. Как будто это все происходило впервые. Стефан почувствовал это. Его поцелуй стал еще нежней. Язык глубоко проникал в рот Тони, ласкал его десны и зубы, забирался во влажное ложе языка. Стефан положил руку на вставший пенис Тони.

- Ты меня хочешь? - спросил он.

- Да.

Стефан расстегнул себе ширинку.

- Тогда давай. Заставь меня это почувствовать.

Тони послушно нагнулся и бережно обхватил губами член Стефана. Тот положил руки ему на плечи и нежно поглаживал их. Время от времени Тони отпускал член любовника, чтоб отдышаться. Дыхание вырывалось у него со стоном. Волосы спадали ему на лицо. Тони отбрасывал их руками и искоса снизу вверх посматривал на любовника. Стефану почудилось в его взглядах любопытство и ожидание. Этот Тони был совсем не то, что прежний ледяной красавец. Вожделение и покорность шли ему. Внезапно он обхватил руками талию Стефана и прижался лицом к его животу. Больше терпеть Стефан не мог.

- Все, - прошептал он, - Ложись.

Тони перекатился на живот. Стефан лег на него сверху. Член был тяжелым и горячим. Когда Стефан думал, что он окажется внутри Тони, рот его наполнился слюной. Он вдруг вспомнил, что крем остался в спальне.

- Я ничем его не смазал, - сказал он на ухо Тони, - Потерпишь?

- Да. Давай.

Стефан раскрыл бедра Тони и ввел в него член. Тони вскрикнул, изогнувшись. У Стефана голова пошла кругом. Лежать на Тони и трахать его было каким-то немыслимым удовольствием. Ему захотелось раскрутить Тони до предела, заставить его сбросить ту оболочку в которой он сидел безвылазно. Раньше в такие моменты Тони полностью владел ситуацией, даже когда Стефан заводил его своими ласками и он уже ничего не помнил и не соображал. Это было его оружие, его способ держать Стефана в узде. Теперь все переменилось. Красавчик Тони лежал под Стефаном: одна рука выброшена вперед, другая упирается в пол, так, что напряглись мышцы вокруг лопатки. Стефан видел сзади его черные волосы, бесчисленные поблескивающие спутанные пряди. Он подумал, что Тони с ними, наверное, очень жарко летом. Он бережно разделил их на две части, обнажил шею и прижался губами к нежной коже. Тони засмеялся особым вибрирующим смешком, какого Стефан никогда прежде не слышал у него. Он еще сильнее изогнулся и сделал плавное волнообразное движение бедрами.

- Потерпи, малыш, не все сразу, - на ухо проговорил ему Стефан.

Тони положил голову на ковер и метнул на любовника быстрый взгляд.

Краешек синей радужки мелькнул среди густых ресниц, как будто приглашая следовать за ним, попробовать поймать эту редкую бабочку. Тони снова засмеялся. Ягодицами он легонько то сжимал, то отпускал член Стефана.

Он вдруг резко встряхнул головой, волосы взвились сотнями черных змеек и наотмашь хлестнули Стефана по лицу. Тот ухватил Тони за плечи и резко вошел в него до конца. Игры кончились. Пальцы Тони впились в ковер, он подался вперед и закричал. Стефан, не давая ему передышки, принялся трахать его. Он делал это нарочно грубо. Ему хотелось, чтоб Тони забыл про себя, признал над собой власть любовника, отдался ему до конца. Он не позволял Тони кончить раньше времени. Когда по телу любовника начинала пробегать дрожь, он вытаскивал член и лежал на Тони, не прикасаясь к нему.

- Попроси меня, - говорил он на ухо Тони, - мы теперь играем по моим правилам, понял?

Тони закидывал руки назад и принимался горячо ласкать тело Стефана. Это было не то, что нужно.

- Нет, скажи мне, - требовал Стефан.

Он и сам не предполагал, что способен быть таким холодным. Раньше он таял, как карамелька от одного прикосновения Тони, теперь ему доставляло удовольствие быть жестоким к нему. Он чувствовал к Тони равнодушие, и это почему-то заводило сильнее, чем пылкая страсть. Тони сжимал ягодицы.

- Не делай этого, - шептал ему Стефан. - Ты будешь делать только то, что я тебе разрешу.

Тони подчинился. Стефан положил ладонь ему между ягодиц и ласкал Тони, пока тот не начал вскрикивать и закидываться назад. Он ничего не говорил, и Стефан чувствовал, что медленно сходит с ума и сейчас просто не выдержит, набросится на Тони и оттрахает его.

Звонок в дверь заставил обоих вздрогнуть.

- Вот черт, - выругался Стефан.

Тони молчал. Стефан поднялся, накинул на себя халат, лежащий на диване и сказал:

- Подожди меня.

Тони лежал неподвижно. Стефан отправился в прихожую, торопливо приглаживая руками волосы. Он сильно надеялся, что по его лицу нельзя сказать, чем он занимался несколько секунд назад. Стефан продолжал надеяться на это, честно глядя в глаза соседке, пришедшей выяснить, не чувствует ли он запах газа. Соседка кляла на чем свет стоит коммунальные службы. Стефан плохо понимал, что она говорит. Он думал о Тони, лежащем на полу в его гостиной. Стефан надеялся, что это видение не отпечаталось на сетчатке его глаз. Эрекция у него была такой сильной, что соседка только чудом могла не заметить ее. Стефану удалось кое-как утихомирить ее и спровадить домой. Он с облегчением захлопнул дверь и по дороге срывая халат, вернулся в гостиную. Тони уткнулся лицом в сгиб локтя. Одна нога была чуть согнута в колене. Остановившись у самой двери, Стефан смотрел на него. Он не решался приблизиться к Тони и вместо этого тихонько окликнул его по имени.

Тот приподнял голову, взглянул на Стефана и позвал:

- Иди сюда.

Стефан очутился рядом с ним. Тони резко вскинулся, сел на колени и обхватил руками шею Стефана. Он покрывал поцелуями его лицо, шею и плечи. Ошеломленный Стефан не поспевал отвечать ему.

- Кто это был? - между поцелуями шепнул Тони.

- Ерунда.

- Я тебя хочу. Я тебя люблю. Ну, давай же.

Эти слова пронзили Стефана насквозь. Он не мог поверить, что слышит их.

- Ложись, - шепнул он, - ложись скорее, моя радость.

Тони послушно снова улегся на живот. Стефан бросился на него. Он чувствовал, что Тони покорен и ждет его. Стефан вошел в него сразу и до конца. Он всем телом прижимался к Тони, ласкал его бедра и спину, целовал плечи. Теперь он действовал медленно. Ему хотелось подольше продлить удовольствие от обладания. Тони не пытался подстегнуть его. Он нашел ладони Стефана и сжал их в своих. Стефан уже не мог сдерживаться, он все убыстрял движения, пока обжигающая волна не обрушилась на него и не изверглась из его тела вместе с потоком семени. Тони закричал. Стефан просунул руку ему под живот и сильно обхватил его член. Струя семени брызнула на ковер, множество капель разлетелось во все стороны.

Стефан свалился со спины Тони. Он был утомлен до предела. Думать не хотелось о том, что сейчас придется идти в душ. Тони встал на одно колено, быстрым движением собрал и откинул назад волосы и взглянул на Стефана. Уголки его губ приподнялись в улыбке.

- Понравилось? - спросил он.

Стефан кивнул. Он чувствовал, что Тони все же одержал верх, но теперь это не имело никакого значения. Он хотел спать.

Тони склонился над ним, коснулся губ Стефана костяшкой указательного пальца, потом встал и куда-то ушел. Стефан все глубже погружался в дремоту. Тони вернулся из спальни с подушкой и одеялом. Стефан почувствовал, что его укрывают и устраивают поудобнее, и тут же отрубился окончательно.

Тони отправился в душ. Попробовать такое со Стефаном было даже забавно, но Тони не был уверен, что согласится на это когда-нибудь еще. Уж слишком серьезно Стефан относился к своей главенствующей роли. Позволять ему такое Тони не собирался. Он должен был единолично владеть ситуацией, хотя бы потому, что для него игра была куда серьезней, чем для Стефана. Он ставил на карту жизнь, а Стефан всего лишь привязанность.

Тони надел джинсы прямо на голое тело, взял тряпку и пошел в гостиную. Он тщательно вытер ковер и ножки журнального столика, на котором тоже осталось несколько капель. Стефан мирно спал. Тони взглянул на него с улыбкой. Определенно, он привязался к Стефану. Ему даже немного жаль будет расстаться с ним, когда придет время. В конце концов, Тони чувствовал, что Стефан любит его. Ни красоту, ни силу, которой Тони играючи подчинял людей, а его самого. Это было приятно, но не настолько, чтоб любовь Стефана сделалась для Тони потребностью.

Тони понимал, что после их разлуки он скорее всего будет страдать, но искренне полагал, что с этим ничего не сделаешь. Сам Тони имел о страданиях самое слабое, умозрительное представление. Он полагал, что в них нет ничего ужасного.

27 марта.

Есть у меня такое смутное подозрение, что Господь сперва исполняет все твои желания, а потом как даст тебе по голове, чтобы уж наверняка. Осталось подождать, когда последует воздаяние. Просто до смешного доходит, как случается все то, что мне тайно хотелось. Вчера вечером, часов около семи, когда мы поужинали, и я бы ни за какие блага в мире не сел бы обратно переводить чертову Книгу, слава Богу, я одолел уже половину, Тони вдруг предложил куда-нибудь пойти. Я надо сказать, вытаращился на него в изрядном изумлении. Я был уверен, что он предпочел бы сидеть дома. То ли мои предположения неправильны изначально, то ли он счел, что оторвался от них, не знаю, но он усмехнулся на мое изумление, повторил свое приглашение и спросил, есть ли здесь какое-нибудь заведение, в которое мы бы смогли пойти вдвоем, не привлекая излишнего любопытства. Я подумал и предложил ему "Башню". Там было хорошо, тихо, а самое главное все, такие же как мы. То есть, как я.

Мы собрались и поехали. Когда мы вошли в клуб, там уже почти все собрались и начиналась вечерняя программа. Возможно, Тони догадывался о моих проблемах. Но когда мы вошли в дверь, он положил руку мне на плечи и прижал меня к себе, ласково усмехаясь, и если я и боялся, что он не захочет афишировать наши отношения, я был не прав.

Какие у них были лица! Я до сих пор кайф ловлю от одного воспоминания. Морган даже встал. А Джин повернулся на стуле, когда понял, что все смотрят в одну точку, и у него в прямом смысле этого слова челюсть отвалилась, когда он увидел Тони. Я думаю, приди я сюда с Томом Крузом, эффект был таким же.

Я прекрасно понимаю, как они ко мне относятся. Тут ничего не поделаешь, у всех свои мерки и своя точка отсчета. Они считают меня неплохим парнем, порядочным и без претензий, но в глубине души испытывают презрительную жалость, просто потому что я не могу ни привлечь партнера, ни удержать его. Я неудачник по сравнению с ними, и они это понимают. Это сродни жалости замужней женщины, которую она испытывает к старой деве. Они даже готовы помочь мне, если у меня уж совсем ничего не ладится, но опять же, в этой помощи есть оттенок все той же презрительной жалости больших куриц и индюков к гадкому утенку. И тут такой облом. Я сознаю, что это глупо и по мальчишески - наслаждаться их изумлением, но это то редкое удовольствие, которое я могу себе позволить. Одной из моих главных проблем является та, что я не могу даже ни с кем поговорить о своей личной жизни. Разве что с Рози, но ее тоже нельзя все время грузить. Друзья мои не очень хотят об этом знать, наверное, им кажется, что если это не будет озвучено, то можно с легкостью думать, что я такой же как все, но неженатый. Исмаэль об этом не говорит или говорит редко, похоже, он считает все мои проблемы ерундой и во многом он прав. А родители... Тут все совсем плохо. Я езжу к ним раз в месяц, они меня очень любят, но говорят только о работе или о себе. Я просто вижу как они внутренне отворачиваются от этой, слишком болезненной для них темы и стараются даже об этом не вспоминать. И я их понимаю. Так что, может это и глупо, но я это себе простил.

Мы сели за стойку, заказали выпить, Тони с любопытством огляделся. Я стал ему что-то рассказывать про это заведение, он слушал, изредка улыбаясь, Джин обслуживал нас молча, спокойно, но на его лице сохранилась все же некоторая обалделость. Мы сидели, болтали, играла музыка, кое-кто уже танцевал. Я-то прекрасно знал, что они не удержаться. Это у них что-то вроде извращенно понимаемой справедливости. Всякий сверчок знай свой шесток. Мне такой парень был не по чину. Просто мне подфартило, и это ошибку слепого случая надо было срочно исправлять. В каком-то смысле я их понимал. Представляю, как я выглядел в своих джинсах и черном свитере рядом с Тони, на нем правда тоже были джинсы, но плюс к ним еще белая шелковая рубашка и кожаная жилетка, да он и в отрепьях смотрелся бы, как король.

К нам подошел Ральф. Ральф - это отдельная история. Я честно говоря, не знаю даже, почему он появляется в этом баре средней руки. Ему в какой-нибудь "Ориноко" ходить и сшибать там влет арабских шейхов. Впрочем, он, наверное, туда и ходит, а сюда наведывается отдохнуть. Шейхи могут быть очень утомительными, особенно если они говорят только по-арабски. Ральф довольно высокого роста, выше меня, но ниже Тони, который вообще-то длинный. Я ему чуть выше плеча. У него темные блестящие волосы, вьющиеся мелкими кудрями до плеч, сине-зеленые невероятного цвета глаза и кожа, как лепесток орхидеи, причем, я достоверно знаю, что косметикой он не пользуется. Особенно хорош у него рот, крупный, чувственный. Розовые губы все словно в мелких трещинках, а зубы белые, как снег, крупные резцы придают его улыбке особый хищный оскал, при взгляде на нее хочется совершенно определенных вещей. Он стройный и гибкий, как хлыст, и совершенно не выглядит женоподобным. А сегодня, в кожаных штанах и коротенькой ярко-синей курточке на манер военного ментика он выглядел просто супер. Вообще-то Ральф неплохой парень, он выручал меня пару раз, но я же говорю, у них свое чувство справедливости. Геи - словно женщины, если они видят мужика чуть выше общего стандарта, который принадлежит не им, они тут же норовят его отбить. Инстинкт.

Ральф сел рядом с нами и улыбнулся так ослепительно, что лампа над нами даже чуть притухла.

- Привет, Стефан. - промурлыкал он.

- Привет, - откликнулся я. Я ничего не боялся. Как ни хорош был Ральф, я понимал одно - Тони не интересует секс просто так. Как не глупо это звучала после всех наших бессонных ночей, его секс вообще мало интересовал. Равно как он обладал одной очень странной способностью - он почти не замечал внешней привлекательности. В выборе партнера он руководствовался собственными критериями и, я боюсь, главным из них была польза. А какая польза от Ральфа? Не боялся я и того, что он вдруг втрескается по уши, поведется. Не так он был прост. Короче, Ральф ему улыбнулся и поинтересовался вежливенько:

- Стефан, позволишь пригласить своего друга потанцевать?

- Да пожалуйста. - ответил я. - Если он захочет.

Ральф, очевидно, не сомневался, что он захочет, и уже приготовился встать. Но Тони покачал головой и улыбнулся так, что мне показалось, лампа не просто потускнела, она потухла совсем.

- Извини, сказал он, - Я танцую только со Стефаном.

Ральф посмотрел на меня, и в его глазах я увидел настоящее уважение. Я не только отхватил такого мужика, я его еще и выдрессировал как надо. Мне стало ужасно смешно, но я скрепился. Тони встал и подал мне руку.

- Пойдем? - спросил он.

- Пойдем. - я спрыгнул с табуретки, и мы пошли танцевать.

И это было здорово. Все здорово, и то, как я прижимался к нему, а он меня вел, запах его кожи в вырезе рубашки, прикосновение его кудрей к моей щеке, обнимающие меня руки и то, как они все на нас смотрели.

Даже совсем немного счастья лучше, чем беспросветное одиночество. Как я не проклинаю эту любовь, все равно, так хорошо, что она есть. Пусть она будет.

* * *

Он ругался самыми непотребными словами, извивался и бился в руках Тони, вопил, чтоб тот воткнул ему поглубже и покрепче. Тони трахал его грубо и жестоко, пот струйками стекал по его спине и шее, капал с носа, скапливался в уголках губ. Тони чувствовал, как намокают простыни вокруг их тел. Стефан выл и кричал, но кончить никак не мог. Его безумное вожделение заражало Тони. Внутри них пульсировали энергии такого накала, который способен разнести в клочки галактику. Секс был слабой, почти неразличимой отдушиной. Через него вытекали лишь капли силы. Временами Тони казалось, что еще минута, и они со Стефаном просто взорвутся. Отчаявшись, теряя последние силы, чувствуя, что вырвавшееся на волю наслаждение, не находя выхода, сжигает все внутри него, Тони резко вытащил член из Стефана. Тот протестующе вскрикнул. Руки его метнулись назад, вслепую ухватили предплечья Тони. Ногти впились в кожу, раздирая ее. Тони гневно закричал от боли и наотмашь ударил Стефана по голове открытой ладонью. Стефан упал ничком. Тони приподнял его за плечи. Стефан не потерял сознание. Он тяжело дышал, толчками пропуская воздух через рот. Зрачки раздались, из-под них виднелись края радужки, блестящей нестерпимо, как солнечная корона во время затмения.

- Тони? - с трудом проговорил Стефан.

Вместо ответа тот бросился на постель рядом с ним. Стефан вскочил на него, обхватив бедрами бока Тони. Тот ухватил его за волосы, притянул лицо Стефана к своему и принялся жадно целовать. Твердый член Стефана прижимался к его животу. У Тони внутренности как будто крутым кипятком заливало, когда он думал, что мог бы позволить Стефану трахнуть себя.

Стефан с криком оторвался от губ Тони. Он так дернул головой, что оставил в пальцах любовника прядь волос и даже не заметил этого.

- Ну давай же! Вставь мне! Я не могу больше!

Тони одним движением опрокинул его навзничь. Он уже ничего не соображал. Вожделение поглотило его и вело. Тони дотянулся до баночки с кремом, которая стояла на прикроватном столике, забрался в нее всеми пальцами, ухватил комок жирного крема и растер по руке. Стефан лежал на боку, следя за ним. Он как будто плохо понимал, что происходит. Тони снова схватил его за волосы, рывком заставил подняться, встать на колени, а потом пригнул голову и плечи любовника к постели. Он встал позади Стефана и грубо растолкнул его ноги в стороны. Тони бесился от наслаждения, видя любовника в этой униженной позе. Член и промежность начало горячо дергать.

- Ну держись, мальчик, - глухо проговорил Тони.

Одной рукой он обхватил Стефана за талию, пальцы другой сжал в кулак и со всей силы вогнал внутрь. Стефан и Тони закричали одновременно.

- Нет! О, мама! Нет! - кричал Стефан.

Он вскочил на четвереньки, на бедрах и плечах вздулись мускулы. Стефан рванулся, силясь освободиться, но Тони удержал его. Он испытывал жестокое возбуждение такой силы, что по сравнению с ней все обычные радости секса выглядели блекло и скучно. Его пенис стоял дыбом и чуть не лопался от прилива обжигающей крови, но Тони даже не думал, что может вытащить руку и вместо нее всунуть Стефану свой член. Там внутри было жарко и тесно. Нежные ткани растянулись до предела, чтоб пропустить Тони внутрь. Он знал, что Стефану очень больно. Это доводило Тони до неистовства.

- Боже, вытащи его, Тони, пожалуйста! Умоляю, вытащи! - кричал Стефан.

Вместо этого, Тони положил свободную руку на член Стефана. Ему показалось, что он напряжен даже больше прежнего. Тони ухмыльнулся.

- И не думай, мальчик, - нежно сказал он и сжал член Стефана. - Будь умницей, раздвинь ножки пошире. Если бы ты только видел, как он торчит из твоей задницы.

Стефан обречено застонал. Он дрожал, голова падала на подушки, Стефан пытался поднять ее и ронял снова. Руки, с трудом выдерживая тяжесть тела, тряслись так, что ходуном ходила постель.

Тони поменял положение и оказался точно позади Стефана. Ему хотелось превратить руку в рычаг, посмотреть, как глубоко любовник сможет впустить его. Пальцами свободной руки он ласкал яйца Стефана, раздвигал пушок, покрывающий их.

- Я собираюсь забраться в тебя поглубже, - нежно сказал он. - Будь хорошим мальчиком и помоги мне. Тебе же на самом деле нравится.

Он снял руку с промежности любовника и заставил его приподняться, стоя на коленях. Стефан повиновался ему. Он уже не казался таким обессиленным. Стефан больше не кричал, только стонал, закусив губу.

- Садись, - шепнул ему Тони. - Только осторожно. Я тебя подержу.

Стефан очень медленно начал опускаться на его руку. Тони поддерживал его, страхуя от резких движений. Как бы ни был возбужден Тони, он понимал, что если Стефан сейчас потеряет силы и опрокинется назад, ему не миновать жестокой травмы.

Но все шло как надо. Когда Стефан не мог уже принять Тони глубже, он глухо застонал и вздрогнул. Тот и сам чувствовал, как туго его рука почти до середины запястья обхвачена обжигающей, нежной плотью. Он дал Стефану передохнуть, лаская его член, потом начал сперва осторожно, потом все сильнее двигаться в нем взад и вперед. Густой слой крема на руке служил отличной смазкой. Вскоре Стефан уже стонал и вскрикивал от удовольствия, смешанного с болью. Тони заставил его расслабиться. Стефан стоял на коленях, наклонившись вперед и чуть касаясь ладонями постели. Тони упер локоть в постель, и Стефан сам приподнимался и опускался, насаживаясь на нее. Тони снял руку с пениса Стефана и начал мастурбировать, внимательно следя за движениями Стефана. Тот постепенно заводился. Он яростно вскрикивал, на спине выступил пот, короткие волосы на затылке слиплись в темные косички.

- Сильней, сильней! - просил Стефан.

От близости оргазма, этих криков, зрелища любовника, сидящего на его руке, у Тони закружилась голова. Он набросился на Стефана и принялся трахать его, резко отводя руку назад и вгоняя ее на место.

И тут жуткое ощущение нахлынуло на него и поглотило целиком. Сначала он почувствовал тело Стефана, как свое собственное. Он знал биение каждого его нерва, словно они прорастали сквозь его собственную кожу. Наслаждение Стефана было его собственным наслаждением. Но это состояние проходило, перерастая в нечто новое. Он и Стефан сливались. Их существа входили друг в друга, наслаивались, точно два фрагмента фотопленки. Они поглощали друг друга, что-то в них стремительно разрушалось, и тут же рождалось что-то взамен, чуждое обоим, но и содержащее их двоих.

Тони ослеп и оглох, на миг он перестал существовать, погрузившись в беспросветные муки и блаженство обоюдного рождения.

Он закричал и тут же что-то дернулось, разрываясь. Их со Стефаном отшвырнуло друг от друга. Тони увидел брызжущую на подушки и простыни струю любовника, и от этого зрелища кончил сам. Спазматический, животный оргазм был мучителен. Вырвавшаяся наконец наружу энергия едва не разорвала тело Тони, но когда это ощущение прошло, он почувствовал себя очищенным и умиротворенным. Сперма залила сзади бедра Стефана и лужицей стекла между его ног. У Тони едва хватало сил, чтоб не свалиться, но он еще придержал Стефана и осторожно извлек из него руку. Стефан сразу же лег прямо на испачканные простыни. Тони обеспокоено подполз к нему, положил руку на лоб. Лицо Стефана был белым, зубы постукивали. Тони метнулся на кухню, принес стакан воды, приподнял Стефана и дал ему попить. То сделал глоток и со стоном откинулся назад.

- Ну-ну, только давай без обмороков. - Тони похлопал его по щекам.

Стефан мучительно дернулся, проглоченная вода выплеснулась наружу и потекла по подбородку. Тони обеспокоено подумал, что они на этот раз похоже перестарались.

- Стефан, тебе больно? - спросил он, краем простыни отирая лицо Стефана.

- Нет. Холодно.

- Сейчас.

Тони подобрал с полу одеяло, сброшенное туда еще в самом начале любовной игры, завернул в него Стефана и перенес на кресло. Предварительно он, уложил его ничком и раздвинув любовнику ягодицы, убедился, что кровотечения нет. Тони вышел на кухню, поставил чайник и, вернувшись, принялся перестилать постель. Стефан время от времени открывал глаза, но был слишком слаб, чтоб долго держать их открытыми и снова смыкал веки. Покончив со своим делом, Тони перенес его обратно на постель, напоил из ложечки горячим сладким чаем, лег рядом с ним и, укутав до подбородка, велел ему спать.

 

 

назад  продолжение