Блудни

ПОЕЗД ШЕЛ В МОСКВУ

"В Москву! Скорей бы в Москву!" - думал Абрам, прислонившись юношеским лбом к холодной глади стекла.

Абрам начал мечтать о том, как он реально почувствует на себе столько раз виденные по Сети места - траходром на Красной площади, Дворец группового Секса, и, наконец, сохранившую своё старинное название (но ставшую мемориальной) Театральную площадь - под большой скульптурой Апполона, ведущего колесницу, запряженную тремя обезьянами...

В купе постучали.

- Чай, кофе, минет, анальный секс - по экспресс-методу... - проводник был достаточно миловиден.

(Согласно последним научным теориям трахаться советовали не реже чем раз в 6 часов - иначе теряется смысл жизни, поэтому всем одиноким пассажирам проводники предлагали свои услуги.)

- Ну ладно, нагибайся...

Проводник приспустил штаны и раздвинул ягодицы.

"Жопа, она и в Африке жопа", - философски подумал Абрам, но на всякий случай сначала засунул палец в анальное отверстие.

Проводник не проявлял никаких эмоций.

"Странно", - подумал Абрам, - "а что, если руку?"

Рука вошла без проблем - можно было даже сжимать её в кулак.

И тут впервые Абрам ощутил что-то странное: нет, не неприязнь к себе, не отчуждение (ведь Проводник его слушался), а какое-то трудно передаваемое присутствие чужого, иного, не такого, как он.

Желание пропало.

- Заебал ты, уходи. - Проводник встал, застегнулся и ушёл - без удивления, и, что самое странное, без сожаления.

"Как странно," - ещё раз подумал Абрам, - "может быть, я что-нибудь не так делал? Может, отсосать вначале надо было?"

Абрам стал лихорадочно припоминать всё то, чему его учили в школе, и вдруг страшная догадка осенила его.

А что если проводник - латентный гетеросексуалист?

Сперва такая мысль показалась Абраму кощунственной: ну как нормальный, хорошо воспитанный человек может быть гетеросексуалистом, но потом он начал припоминать манеры Проводника, его взгляд - как бы вечно оправдывающийся, его походку, и, сопоставляя и систематизируя увиденное, стал всё более и более убеждаться в своей гипотезе.

"Ну конечно!" - подумал Абрам, - "как я раньше не догадался!"

Гетеросексуалистов в Деревне не любили.

Да и за что их любить? Ведь это из-за них в начале XXI века разразился предсказанный ещё профессором С.П.Капицей жуткий демографический кризис, именно они в своё время тормозили развитие Сети, кроме того, научно доказано, что у гетеросексуалистов пониженные интеллектуальные и эмоциональные способности, низкая чувствительность к сексу и творческим инновациям. Кроме того, гетеросексуализм - признак немотивированных агрессий и бедности внутреннего мира. Некоторые ученые даже были склонны считать гетеросексуализм психическим заболеванием, предлагая, с целью изоляции, проверить всех на тайный гетеросексуализм.

Однако в последнее время давало о себе знать либеральное отношение к гетеросексуалистам. В больших городах для них стали выходить газеты, устраиваться дискотеки. В Сети начал дискутироваться вопрос о том, могут ли гетеросексуалисты служить в армии. С одной стороны, конечно, нельзя ущемлять права человека, а с другой - как это реализовывать на практике? Ведь вся армейская дисциплина держалась на любви и групповом сексе, воспетом не одним поколением сетевых поэтов. Как они будут служить, как будут ебать друг друга - голые и мускулистые - на утренней проверке? Как будут восстанавливаться после стрессов?

А система образования? А сексуально организованная самоорганизующаяся финансово-экономическая система? А сама Сеть, созданная и концептуально оформленная, по сути дела, людьми, которых в далёкой древности называли "голубыми"?

Вопросов возникало много. Абрам ещё ни разу не общался с настоящим гетеросексуалистом, хотя злые языки шептались про Варфоломея. Но Абрам этим не занимался - пусть Варфоломей сам разбирается со своей жизнью. Но пообщаться с гетеросексуалистом, или завести друга-гетеросексуалиста Абраму хотелось.

Хотя временами Абраму казалось, что весь этот гетеросексуализм - это блажь и дурь от настоящей неудовлетворенности. Нашли бы себе нормального партнёра, и всё бы было в порядке...

...Он сидел перед ним - голый, маленький и весь какой-то одинокий. В вагоне все уже спали, а Проводник никак не мог понять, зачем он захотел излить душу именно этому, по сути дела, первому встречному юноше. Голос его звучал хрипло и подрагивал...

- ...Я начал замечать, что я какой-то не такой ещё будучи мальчиком. Нет, первые уроки секса прошли нормально: всё как у людей, но потом...

- Я ничего не мог с собой поделать. Друзья смеялись надо мной и, кажется, начинали потихоньку о чём-то догадываться. Дальше - больше - пошло, поехало, полетело...

- Да...- сказал Абрам. - Влип ты. Нелегко тебе, брат, даже, наверное трудно. Как я тебя понимаю. А к врачам пробовал?

- Да, ходил - толку никакого, в армию не захотели брать, а дальше вообще - диагноз: не способен к групповому сексу. Как так жить? Я не знаю. Стыдно знакомым людям на глаза показываться. Вот, сейчас пока здесь чай-кофе и всё такое разношу. А потом...

- Ну подожди, не отчаивайся. Слушай, а может ещё попробуем, может получится?

- Ну, давай. Один раз дал - не натурал.

И тайный гетеросексуалист привычным движением раздвинул ягодицы.

А поезд шёл в Москву.

ДИРЕКТОР

Самый большой хуй в деревне был у Директора. Длинный, толстый, жилистый с массивным чуть синеватым наконечником - всегда (летом и зимой - в любую погоду) открытый и готовый к действию, он наводил ужас на пейзан, вызывая в то же время противоречивые чувства любви и желания.

Когда Абрам учился в школе, Директор не заходил в комнаты к неёбаным мальчикам - это считалось неприличным. Кое-что о хуе Директора удалось узнать со слов Преподавателя по теории минета, кроме того, на факультативе по анальному сексу (вы не поверите, но у мальчиков анальный секс был непрофилирующей дисциплиной!), ребята рассматривали плакаты с фотографиями Директорского хуя. Однажды, тренируясь в петтинге с мальчиками на улице, Абрам услышал над головой чей-то бас: "Мальчик, у тебя шнурки развязаны!". Ничего не подозревая, сказав полагающееся "спасибо", Абрам нагнулся, чтобы завязать шнурки, и вдруг почувствовал, что в него входит что-то мощное и здоровое. - Ёб твоего папу, - подумал Абрам, - неужто меня выебали? Расслабив - как учили - сфинктер и заработав ягодичными мышцами, Абрам впустил в себя нечто залетевшее с тыла. И только ощущая мощный поток тепла в прямой кишке, Абрам начал догадываться, кому он отдался. - Неужели это Директор? Боже мой! Какое счастье, но почему, за что он выбрал именно меня - думал Абрам. Это был именно Директор. Не помня себя от радости, Абрам побежал в школу, чтобы рассказать всем о свалившемся на него счастье. Директору чем-то запомнился Абрам. Чем - даже трудно сказать. Ведь были и ягодицы покрасивее, были и сфинктеры помягче. Однако на школьной линейке, приуроченной к посвящению в юноши, именно Директор выбрал Абрама для публичной ебли. А это уже о многом говорило. Посвящение в юноши - церемония, которая не могла не отпечататься в памяти впечатлительного подростка. Она была результатом долгой и кропотливой работы по овладению техникой секса. Занятия минетом, экзамены по петтингу, зачёт по мастурбации - вот далеко не полный список того, что должен был знать и уметь настоящий юноша. На финальной линейке мальчик должен был окончательно потерять девственность, причем от того, как он себя вёл, зависело то, как к нему дальше будут относиться окружающие. Правда немногие мальчики доходили до линейки девственниками. Раньше, по рассказам старика Ромуальдыча, за этим следили строго. Сейчас нравы стали попроще, подемократичнее. Но именно тогда, на линейке Абрам словил настоящий кайф, причем ему было приятно от того, что все смотрят на него и завидуют. Со временем впечатление о директорском хуе как-то уменьшилось - Абрам просто привык к нему, ведь вряд ли мы сможем считать необычным то, что чувствуем каждый день. Но первое впечатление, страсть, радость ощущения нового запомнились, и каждый раз - при воспоминаниях - заполняли душу Абрама чем-то трепетным и нежным.

САМЫЙ-САМЫЙ

Абрам лежал на кровати и ждал Его - Самого Лучшего, Самого Светлого, Самого Большого. Его жизнь была наполнена поиском смысла Его - Его образа, Его движения, Его запаха, звука Его слов... Вдруг (о, это странное, пугающее своей решимостью нечто разрешить и переменить, Слово) скрипнула дверь, и в прихожую кто-то вошел. "Вроде бы, никто не должен прийти" - подумал Абрам, - "Хотя нет. Я сам себе противоречу: ведь если я кого-то жду, то обязательно кто-нибудь должен прийти. Этому даже в школе учат."

-Верно, если ты ждешь (ждешь правильно), то ожидаемое рано или поздно происходит, - раздался чей-то голос, как бы парируя умозаключения Абрама.

-"Интересно", - подумал Абрам, - "а что означает "ждать правильно", и чем это отличается от "ждать неправильно" или "не ждать правильно"? А впрочем, сейчас мне это всё равно."

- Абрам, милый, как хорошо, что я тебя нашёл. Теперь мы будем жить вместе всю оставшуюся жизнь - неразлучно, неразрывно, неразъёмно... Голос был удивительно мелодичным, приятным, где-то слышанным, но где - этого Абрам припомнить не мог. Абрам обернулся и увидел юношу. Юноша (как и полагается юношам в гомоэротических Романах) был юн, наг и прекрасен. Его голубые, насквозь голубые глаза - глаза пьяниц и малых детей - смотрели прямо в душу Абрама.

- Ты кто? - спросил Абрам, и начал вглядываться в это прекрасное лицо, казавшееся одновременно знакомым и незнакомым.

- Я Августин, твоя мечта, реальное исполнение твоего Самого Большого Желания, Оптимизация Всех Критериев.

- Так уж и всех? - удивился Абрам.

- Да, можешь проверить.

- Хорошо. Какой у тебя рост?

- 185 - как ты хотел.

- Верно. А вес?

- 65 - ты же любишь стройных.

- Чего скрывать. А длина?

- 20. Вот сантиметр, можешь измерить во всех положениях.

- Ну ладно, заходи, раздевайся, - автоматически сказал Абрам, хотя раздеваться юноше необходимости не было. Абрам решил перейти в наступление. - Что ты можешь в сексе?

- Я могу всё, - скромно ответил Августин.

- Так уж и всё, - сказал Абрам. Ну ладно, сделай всё, раз можешь. И Августин сделал.

- Это действительно всё, - подумал Абрам после того, как всё произошло. Чем бы ещё его достать?

- Ну ладно, а какое твоё самое любимое занятие?

- Романтически бегать с тобой вдоль берега моря в голом виде.

- "Да, именно об этом я и мечтал." Вот я влип.

И Абраму стало скучно. Мечта осуществилась и стала управляемой. Жизнь стала пропадать. Абрам получил всё. Первым это почувствовал член Абрама. Толстый и горящий желанием буквально пять минут назад, сейчас он стал представлять из себя жалкое зрелище.

Член, на самом деле, живет какой-то своей, обособленной жизнью, и очень часто ведет себя умнее своего хозяина. А еще Абрам подумал о том, что если Бог и есть, то он наверное - одинокий онанист, ибо когда у Бога есть всё, то интересным будет ему только собственный член. Хотя бы из-за его непредсказуемости. Был ли у Бога член - об этом Абрам не успел подумать , так как он решил прогнать Августина обратно.

Пошел вон, мудак - сказал Абрам с печалью в голосе. И Августин исчез, как будто его и не было. На душе опять стало одиноко, И Абрам начал мечтать о Любимом и Единственном. И жизнь его опять наполнилась смыслом поиска и поисками смысла. И член встал.

ПОСЛЕСЛОВИЕ
(Вместо манифеста)

И если Бог ну или даже не Бог, а какой-нибудь крупный специалист по семантике возможных миров вдруг явится мне, и предложит, допустим, за какие-нибудь заслуги, выбрать возможный мир по своему усмотрению, то я не буду просить его стать царем - ибо всякая власть - это глупость и жлобство, и только жесткий и ограниченный человек может воспринимать власть как награду. Любая власть - это наказание. Даже власть над самим собой. Даже власть властителя дум. Я не буду просить его стать отшельником на берегу горного озера - ибо одиночество рождает не мудрость, не жизнь, а чванство и уныние. Из-за этого, кстати, мне совершенно неприятен романтизм с его вечными глупенькими поисками, самолюбованиями, страхами за свое жалкое тельце и душонку. Истинная мудрость всегда весела и эротична, Существуя на границе жизни и смерти, мудрость ищет жизнь, рост, коллективное соитие и, размножаясь, обманывает смерть. И поэтому, я попрошу Бога сделать меня блядью в солдатском публичном доме на планете с непрекращающейся войной. Блядью, ощущающей, что она, возможно, первая женщина для большинства из этих, не умеющих бриться и трахаться долговязых малолеток. И, возможно, последняя.

© Aбрам Веселый

Более подробно ознакомиться с творчеством этого автора можно, посетив его домашнюю страничку