У КОШКИ ЧЕТЫРЕ НОГИ



1

Я? Я...Я!- именно эта мысль спасла мне однажды жизнь. Я понял, что мое собственное "Я" - единственное, что имеет ценность. Остальное в этом мире не важно, ничто не имеет такой важности и такого значения, как мое собственное "Я". Трижды в моей жизни были моменты, когда жизнь моя висела на волоске.

В первый раз это случилось в шестнадцать лет. Я тогда влюбился в одну девушку, из-за которой однажды чуть не покончил с собой. Но тогда меня спас отец. Я был младше её на четыре года. Она была красивой девушкой.

Мне она очень нравилась, тем более что жила недалеко от меня - в соседнем доме. У нас были достаточно долгие отношения. А потом она заявила, что я маленький и что она не любит меня. Мы тогда поругались, я разбил стекло у неё в книжном шкафу и убежал к себе домой. А там попытался порезать себе вены.

Меня нашел отец через полчаса, и только он спас мне жизнь, вызвав скорую. А потом я лежал в больнице, в палате. Мне было страшно и стыдно. Страшно оттого, что я мог умереть. А стыдно потому, что мне казалось очень глупым то, что я хотел покончить с собой из-за какой-то девчонки, которую, в сущности, и не любил. А если и любил, то вся любовь улетучилась, как туман, когда я оказался в палате. А та девушка хотела ко мне прийти.

Она прислала мне письмо, в котором писала, что любит меня. Но, когда она пришла, я сказал отцу, чтоб её не пускали - и она не вошла; я больше не видел её. Не потому, что она не хотела или что-то нам мешало...

Нет. Просто видеть её для меня значило признавать свои ошибки, при воспоминании о ней мне становилось стыдно и противно за самого себя. Глупость я совершил и стыдился теперь этой глупости. Да я и теперь, уже по прошествии стольких лет стыжусь того, что сделал в 16. И всегда мне будет стыдно, когда я буду смотреть на свои руки со шрамами.

Во второй раз - мне уже было двадцать два и это было год назад - меня просто пытались убить. Бизнес, которым я занимаюсь, в любой цивилизованной стране безопасен. В России же он смертельно опасен. Меня пытались убить ночью, в подъезде. И только случайность в лице моего соседа, полковника милиции, спасла мне жизнь. Меня ранили в плечо и в живот и уже собирались добить, когда из лифта вышел он, одетый в милицейскую шинель с блестящими погонами, в папахе. Мои убийцы попросту испугались и сбежали. А потом, убив меня при свидетеле такого ранга они были бы вынуждены убить и его, а убийство милицейского чиновника, да ещё в чине полковника- это уже чересчур. Да и заплачено им было только за одно убийство.

В общем я месяц провалялся на больничной койке, а потом я уехал в Швейцарию- дышать горным воздухом и поправляться. Через два месяца я вернулся домой, в Москву. К тому времени все разногласия, из-за которых меня пытались убрать, как неугодного, уладил мой вице-президент. Заказ отменили.

2

Это было зимой. Снег, пурга, мороз. Холодно было жутко. В моей огромной квартире было неуютно. Чего-то не хватало. Я знал чего, но сделать ничего не мог. Дело не в женской руке - моя квартира убиралась три раза в неделю и была совсем не похожа на квартиру холостяка, захламленную и неубранную; нет, не хватало просто ещё кого-то. Кого-то, кто бы принес в мою квартиру веселость и, может быть, какую-то новизну. Не хватало, например, чужого голоса в холодных ночах, когда я, возвращаясь из офиса, брал с собой захваченные по дороге в макдональдсе гамбургеры, садился перед телевизором и смотрел видеокассеты, укрывшись пледом. А потом засыпал, так и не выключив телевизор, с недоеденными гамбургерами на столике.

Не хватало какого-то беспорядка, быть может даже каких-то споров и ссор, чисто личных и чисто семейных, какие могут происходить между двумя близкими, хорошо друг друга знающими людьми.

Холодная ночь, поздняя работа в офисе, недоеденный гамбургер на столе утром - вот, пожалуй, и вся моя жизнь. Я знал, что её надо менять. Я даже знал как. Но - что толку. После того случая, когда я чуть было не лишился жизнь из-за девушки, меня перестало тянуть на контакт с ними. Секса два раза или раз в неделю - если я был в силах мне вполне хватало. Мне хватало того, что ничего не было.

Сложно понять - зато легко жить. И я жил. Как говаривал Остап Бендер: Жизнь простая штука. Она открывается просто, как ящик - надо только уметь её открыть. Я жил простой жизнью, я умел её открывать, - но при этом мне просто надоело её открывать. Мне надоела обыденная действительность, а другой у меня не было.

В двадцать три года я был совсем один: ни родителей, которые умерли давно, ни других родственников, которых и вовсе не было, ни друзей, дружбу с которыми я не умел поддерживать - только коллеги по работе. Официальное заискивающе-уважительное: "Здравствуйте" - и только. Кем я был для своих коллег? Боссом, Богом, чортом - но только не другом, хотя многих я знал много лет.

Не знаю, почему, не знаю, как, - но мне он понравился. Просто понравился и все. Мне захотелось познакомиться с ним и подружиться. Я ехал в машине, а он стоял около палатки с сигаретами и покупал что-то. От природы прагматичный, с возрастом культивировавший в себе это чувство ещё больше, я, конечно же, не остановился. Наверное я просто испугался. Я не мог объяснить, чего я тогда испугался.

Его, себя, своих мыслей о дружбе с незнакомым человеком? Быть может всего вместе и каждого в отдельности. Но я проехал мимо, в зеркальце заднего вида увидев, как белокурая головка парня повернулась вслед моей машине.

Его губы сложились в что-то похожее на трубочку. Он наверное присвистнул от восхищения моей машиной. Тут было чем восхищаться... Я тогда почему-то испытал чувство, будто не машина, а я сам ему понравился - и я все-таки остановился. Я не выдержал. Не смог. Я ЗНАЛ, ЧТО НЕ ПРОЩУ СЕБЕ, ЕСЛИ НЕ ОСТАНОВЛЮСЬ.

Я сидел минут пять за рулем и смотрел на него в зеркало заднего вида, а он смотрел на машину. Мне стало жаль его. Вот он смотрит на мою машину, восхищается, наверное, ей. А что такое машина? Груда металла. Что с ней делать? Ничего. У меня кроме этой ещё две машины. Такие же красивые и такие же замечательные, но от того, что я владею этими грудами металла, я не становлюсь ни на грамм счастливее.

Ветер гулял по улице, гоняя по тротуару рядом с моей машиной бумажку от мороженого. Интересно, кому взбрело в голову есть мороженое на улице, когда там минус десять. А на ветру и все минус пятнадцать градусов.

Каким чудесным образом я тогда заставил себя завести двигатель, я так и не понял. Впрочем, я не понял также, что заставило выйти из машины, подойти к палатке и купить там ненужный мне шоколад. Но на обратном пути к машине, я, запахнув полы длинного темно-зеленого пальто, остановился возле того парня.

Он был почти с меня ростом, что, в общем-то, большая редкость, я очень высокий. Почти два метра, без каких-то четырех сантиметров. Он был почти такой же, может быть пониже максимум сантиметров на десять.

- Нравится? Спросил я, удивляясь своей глупости:
Зачем из-за этого мальчишки я вылез из машины и пошел к этой чертовой палатке?!

Он удивленно посмотрел на меня и после некоторой паузы ответил:

- Да.

У него был чудный голос. Или мне послышалось на морозе, но если бы все сосульки мира собрать в одни руки и позвенеть ими, то их звон не будет таким громким, таким чистым, каким был его голос. Молодой и сильный, он очаровал меня в первую минуту настолько, что я даже забыл, что я спросил.

- Хочешь, прокачу тебя?

Он мог отказаться. Сложно сказать, о чем я больше просил Бога: о том, чтобы он согласился или о том, чтобы он отказался. Но он все же согласился. Мы направились к машине.

Он сел в машину первым- мне понадобилось время, чтобы обойти машину с другой стороны и сесть на водительское кресло.

Когда я занял свое место, он был занят осматриванием моей магнитолы.

- А сидюшник у тебя есть?

- Да. В бордачке.

- А диски?

Я отрицательно качнул головой, и он разочарованно протянул: жаль.

- Куда поедем?

- Куда хочешь, ты же меня катаешь, так что тебе выбирать- куда мы едем.

Его "ты" меня обезоружило, хотя, собственно, почему он должен называть меня на вы? Ведь он младше меня всего лишь года на три- на четыре.

- Поехали по кольцу, а потом мимо Кремля, по большому Каменному Мосту, - предложил он.

Я согласился. Мы ехали мимо Октябрьской. Я в зеркало наблюдал за ним. Он, как ребенок, веселился, глядя на Москву из окна машины, по-видимому, в глубине души по-детски гордясь тем, что он едет вот в такой вот машине.

- Тебе не холодно? - спросил я, пытаясь начать разговор.

- Нет, все классно!

Он весело улыбнулся.

- Ты круто водишь тачку.

- Спасибо. Ты без шапки ходишь по улице?

- Ну да. А что?

- И тебе не холодно?

- Не-а. Я морозоустойчивый.

Мы рассмеялись. У него была прекрасная улыбка! Потрясающая: белые, красивые, не очень крупные зубы; алые от мороза губы.

Мне он напомнил боярыню с какой-нибудь картины русского художника. Игривая и румяная с мороза она смеется и шутит дома, не давай румянцу сойти с её молоденьких щечек.

- Я Володя. - Я протянул ему руку на светофоре.

- Я Сережа. - Он пожал мою руку.

Его рукопожатие было крепкое, чисто мужское, но все же мне было приятно, когда он коснулся своей рукой моей, тем более, что у него была такая нежная кожа!

Из нашего разговора я узнал, что ему семнадцать лет, что он окончил школу и не поступил в институт. На работу он тоже устроиться не смог и теперь живет с родителями в Коньково Мы три часа ездили по Москве. Время, когда мы должны были пожать друг другу руки, расставаясь навсегда приближалось и исправить было нечего. Но мне не хотелось отпускать его, и я предложил поехать ко мне, выпить чтонибудь, а потом бы я отвез его домой. Он согласился.

Когда он вошел в мою квартиру, он остановился на пороге.

- Ты тут живешь один?

Из прихожей, куда мы вошли открывались четыре двери в четыре коридора. Две из них были заперты на ключ - я не жил в тех комнатах, и, говоря откровенно, они мне были не нужны. Зато из других двух коридоров виднелись несколько рядом дверей в комнаты.

Я занимал огромную квартиру. Когда-то, поддавшись общему стремлению улучшить свою жизнь, я купил три квартиры из четырех на нашем этаже и весь верхний этаж.

После огромнейшего ремонта у меня получилось двухэтажная квартира со множеством комнат. Но потом, поняв, что столько площади мне не нужно, я закрыл большую часть комнат, и теперь там раз в месяц убирались и только.

И не мудрено, что Сергей удивился моей квартире.

Впрочем, я уже привык к этому удивлению.

- Да. Я живу тут один.

- Слушай, да ты прямо Новый Русский.

Я рассмеялся.

- Не хорошо хвастаться, но я, наверное, и есть тот Новый Русский, выросший из двоечника Вовочки.

Он тоже рассмеялся.

- Слушай, мне прямо как-то неудобно здесь кроссовки. Тут у тебя белые ковры все-таки.

Только тут я заметил, что он в кроссовках.

- Черт, ты не застудил себе ноги?

- Не-а. - Он по привычке, к которой я уже привык, протянул "а".

- Точно? Может, душ примешь, согреешься, если замерз?

- Не, спасибо. Вот чаю горячего я бы выпил.

Я повесил плащ на вешалку в коридоре и пошел на кухню.

- Эй! Подожди, ты хочешь, чтоб я заблудился в твоих хоромах?

Я подождал, пока он пытался расшнуровать свои кроссовки. Наконец, не выдержав, я сам опустился на одно колено и стал расшнуровывать кроссовок, шнурки которого завязались на узелок, который оказалось не так легко распутать.

Он сидел молча, пока я возился со шнурком, и смотрел на меня.

Лично мне эта сцена казалась довольно интимной и трогательной. Мне понравилось что-то в том, что я был сильнее, что кто-то нуждался в моей помощи.

Мы прошли на кухню.

- Нажми чайник, - сказал я, подразумевая, что он должен нажать кнопочку на электрическом чайнике, чтобы тот начал кипятить воду.

Он понял. Через полчаса чай был готов.

- Извини, что долго пришлось ждать. Я заваривал новый чай.

- Ничего. - Он улыбнулся. - Совсем недолго.

- Ты что-нибудь будешь к чаю?

- А что есть?

- Не знаю, - я никогда не пью чай. - Наверное, ничего.

Он усмехнулся.

- Тогда будем пить чай просто так.

- Круто! - Передразнил его любимое слово я. Мы оба рассмеялись.

- Пойдем в комнату, там теплее, - сказал я, заметив, как он зябко прижал одну ногу к другой. - И ещё, сходи в прихожую, одень тапки какие-нибудь, если ты так будешь ходить, на что будут похожи твои белые носки?

- Ты мне что, мамка что ли? - Он обиженно поднялся.

Я испугался, что он может уйти навсегда, что через минуту я услышу, как входная дверь захлопнется за ним, но... Он пошел в прихожую и одел тапочки.

Я его уже ждал в комнате, где обычно я смотрел по вечерам телевизор. Он был очень красив, и я даже ощутил возбуждение, сравнимое тому, какое я обычно испытывал с девушкой. Простые черные джинсы, в черный свитер, под свитеромбелая водолазка с высоким горлом. По-юношески немного нелепый наряд не совсем сочетающихся вещей ему необыкновенно шел.

- Круто! У тебя столько кассет!- Он подошел к полке с видеокассетами. - Можно?

- Конечно.

Он открыл стеклянную дверцу и начал просматривать.

- Слушай, можно я у тебя возьму посмотреть несколько кассет?

- Бери все, что захочешь, - неожиданно для самого себя заявил я.

Он отобрал семь кассет. Два ужастика, три боевика, какую-то комедию и порнуху.

- Это тоже можно?- Спросил он, немного покраснев.

Я кивнул.

Потом он сел и мы стали пить чай, смотря какой-то бредовый фильм про вампиров.

Мне позвонили. Я послал свою секретаршу к черту, когда она заявила, что я должен срочно приехать в офис, чтоб что-то подписать.

- Пусть это подпишет Митя. Он вице-президент, пусть тоже чем-то занимается! Все, Рит, прошу, не беспокой меня.

Рита - моя секретарша ещё что-то сказала обиженно в трубку и связь разъединилась.

- Слушай, - услышал я голос Сергея, - если ты из-за меня отказался ехать, то езжай. Я уже сейчас пойду. Не стоит из-за меня...

Мне особенно понравилось его лицо в этот момент: губы были обиженно сжаты, несмотря на то, что он благородно собирался уйти, не желая напрашиваться. Но ему определенно не хотелось уходить и он был обижен. Не на меня, а на судьбу, которая привела его сюда, а теперь заставляет уйти.

- Сереж, все в порядке. У меня есть заместитель, который все уладит. - Я твердо направился к нему и, обнял за плечо, мы вошли в комнату, где пили чай.

Он лег на кресло, свесив ноги с подлокотника, а голова его попала на другой подлокотник. Я сидел на диване, близко к нему и незаметно рассматривал его. Мне он нравился все больше и больше.

Через час я отвез его домой. Мы долго кружили по заснеженным дворам - я, якобы, не мог найти его дом, а он, якобы, не мог узнать, где мы находимся, чтобы помочь мне выехать. На самом деле нам нравилось общество друг друга, и мы не хотели расставаться - по крайней мере я тешил себя этой надеждой.

И все же, мне пришлось довести его до дома. Уже когда он входил в подъезд, я вспомнил, что не взял даже его телефона.

- Сереж! Подожди! - я выскочил из машины.

Он остановился. Снег, снова начавшийся к вечеру, падал к нему на лицо и тут же таял, оставляя на щеках Сережи мокрые следы.

- Как я смогу с тобой связаться?

- Точно! Я чуть не забыл дать номер своего телефона.

У тебя есть где записать?

- Да.

- Пиши, - он продиктовал свой телефон.

Я дал ему свой телефон - и домашний, и рабочий, и мобильный.

- Мне было очень приятно с тобой.

- Мне тоже.

Мы ещё раз пожали друг другу руки.

3

Я ехал домой и ругал последними словами себя за глупейшее поведение, за слабость. Ну что мне этот парень? Кто он и зачем он мне? Зачем я дал ему свои телефоны.

Можно было дать телефон офиса и все. Там бы я сказал Рите, чтоб меня не звали, когда он звонит - и все! Но нет! Я идиот, кретин, преступный дурак! Зачем я все это сделал? Он семнадцатилетний подросток с какими-то неизвестными мне комплексами и проблемами, в которые я не хочу вникать. Так на фига, извините, мне он нужен?

Для начала вопрос надо ставить так: Зачем я тогда его позвал кататься? Это первая глупость была с моей стороны. А потом, зачем я пригласил его к себе, зачем обменялся телефонами?

Я достал бумажку, на котором он записал свой телефон. Потом я смял её и кинул назад. Скомканный листочек упал на заднее сиденье.

Заметив шоколадку, я развернул её и съел.

Когда я подъехал к дому, мое первое возмущение прошло. В конце концов, надо относиться ко всему философски. Ну позвонит он, ну поговорим мы - но ведь это ни к чему не обязывает...

Выходя из машины около своего дома, я обнаружил, что голоден и зверски хочу есть. Было уже четверть первого, и макдональдс был закрыт. Надо было что-то делать. Можно было съездить в другой макдональдс, где работал ночной отдел для автомобилистов. Но мне было лень.

Только сейчас я ощутил, что устал сегодня. Причем устал не физически, а морально. Эта усталость в конце концов победила голод, и я пошел домой.

Войдя в комнату, где мы пили чай, я вдруг уловил слабый ЕГО запах. Туалетная вода или дезодорант - не знаю, чем он пользовался. Что-то не очень дорогое, но в общемто довольно милое. Не сильный, не очень навязчивый запах чувствовался в воздухе. Мне было приятно. Я лег на диван, подложив под голову руку. Мне не хотелось спать -мне было скучно. Хотелось что-то сделать, но я не знал что.

Неожиданно мне в голову пришла мысль позвонить ему.

Было уже без двадцати час, но чем дольше я думал над этой мыслью, тем она все меньше казалась мне безумной прихотью.

Я полез в карман за джинс за телефоном и вспомнил, что я сделал с бумажкой, на которой я записал телефон. Выругавшись, я без колебаний поднялся с дивана. Через несколько минут поиска я нашел её. Она валялась на полу между сиденьями.

Я поднялся к себе и взял телефонную трубку. Набрал номер. Два гудка. Три. Четыре. Наконец трубку сняли.

- Алло, доброго вечера, - начал я. - Я хотел бы поговорить с Сергеем, если он не спит ещё.

Сонный женский голос пробормотал нечто, в чем я не смогу разобраться, и через несколько минут я услышал голос Сергея.

- Алло.

- Сереж, привет, это Володя.

На том конце провода молчали секунд десять.

- А, привет.

Черт! Вот в этот момент я пожалел, что позвонил. Такое незаинтересованное, ленивое: "А, привет", - хуже быть не могло. Я еле удержался от того, чтобы повесить трубку. Никто не смел мне так отвечать!

- Ничего, что я так поздно?

- Не, все нормально.

- Ты не спал ещё?

- Только лег.

Черт!!! Я еле сдерживал ярость. Ну его к черту. Никакой заинтересованности в голосе! Я - кретин! Все. Надо заканчивать этот фарс.

- Ну ладно, тогда я позвоню завтра. Извини, что разбудил. Счастливо.

Я повесил трубку, не дождавшись слов прощания с его стороны. Меня всего трясло от бешенства. Какой-то сопляк! И Я!!! Зачем я ему позвонил.

Я стянул свитер, потом майку, снял джинсы, носки - кинул все это на диван и пошел в ванную. Я решил принять душ на ночь, а потом лечь спать. Завтра у меня должна была быть встреча с моим иностранным компаньоном. Ему принадлежало двадцать процентов моей компании.

Завернувшись в теплый махровый халат до пят, я прошел в спальню. Я тут уже не спал не знаю сколько.

Большая кровать была прибрана, и мне показалось, что на покрывале даже появился слой пыли. Почти всегда я проводил ночи на диване, в гостиной. Не столько по моему желанию, сколько из-за того, что я просто там засыпал и уже просто не мог дойти до спальни, потому что был слишком усталым. Одевая чистое белье, я рассматривал себя в зеркале.

Прекрасное тело. Потрясающее, очень красивое, можно даже сказать. Только шрам на животе портил все. Плечо пересекал другой шрам - след от одной из пуль. Но он не портил общего вида, а лишь придавал ему дополнительную мужественность.

Узкие бедра, сильные руки, широкие, но все же не слишком, плечи, мускулистые ноги. Пресс надо, конечно, подкачать. Но это потом. Сейчас нет времени. Надо будет походить ещё в бассейн - решил я.

Мои мысли прервал телефонный звонок.

"Черт, что-то случилось", -мелькнуло у меня в голове. Я знал, что Рита не могла звонить в два часа ночи, если бы все было в порядке.

Но это была не Рита. Я остолбенел прямо, когда услышал голос Сергея.

- Привет, ты всегда вешаешь трубку на середине разговора или это у тебя только со мной так получилось?

- Начал он.

- Привет.

- Так ты не ответил на мой вопрос.

- Сереж, это глупо. Я попрощался, извинившись за поздний звонок.

- Ага, сказал счастливо и бросил трубку. Ты всегда так себя ведешь?

- Нет.

- Значит, ты поступил так только со мной?

- Сереж, перестань.

- О'кей, перестал. -Он обиженно замолчал.

- Сереж...

- Что?

- Как у тебя дела?

Мы оба расхохотались, разрядив веселым смехом обстановку.

- Нормально. Все в порядке, за исключением того, что мне не дали поспать и я целый час названивал одному любителю не брать трубку.

- Ты звонил мне?

- Да. Четыре или пять раз.

- Я не слышал.

- Ну, конечно! Теперь оправдывайся!

- Но я действительно не слышал. Я был в душе.

Я начинал беситься. Какого черта я должен сейчас оправдываться перед этим сопляком? Кто он мне - брат, отец, мать?!!

- Придумал бы что-нибудь получше.

Я повесил трубку. Черт с ним. Я отключил телефон и лег спать. Спал я плохо. Кровать была такой большой и мне было неуютно в ней. На диване было удобнее, или привычнее. В конце концов я заснул часа в три ночи и проспал до семи.

Меня разбудил пейджер. Я забыл его вчера выключить, и он с утра запищал на столе. Надо было позвонить моему компаньону. Он только что прилетел и его почему-то не встретили. Я перезвонил ему на мобильный.

Выслушав его сетования на то, что его не встретили, он попросил меня приехать и забрать его.

Я поехал в Шереметьево. Дорога была плохая - скользко. Я вел машину медленно. Через час я был в аэропорту. Там я встретил Сессила Уоренса - моего американского компаньона.

Когда я отвез его в Президент-отель, было уже половина десятого. О том, чтобы ехать домой спать - не было и речи. Я поехал в офис.

- Владимир Николаевич, - встретила меня Рита, - вам звонил какой-то Сергей. Дважды. Сказал, что это важно.

- Если ещё раз позвонит - меня для него нет. Я уехал в Америку, в Гондурас - куда угодно. Меня нет.

- Хорошо. Мистер Уоренс уже приехал. Он звонил из отеля и сказал. Что приедет сюда в шесть вечера.

Я кивнул и прошел в свой кабинет. Проклятая жизнь!

4

Я почти забыл о Сергее. В тот день он позвонил ещё раз, но моя секретарша сказала, что я уехал в Америку на промышленный конгресс и что я буду через три недели. С тех пор Сергей не звонил.

Во мне что-то изменилось. Не знаю что, даже не задумывался почему. Но что-то изменилось - это я знал точно. Проезжая по улицам, я почему-то всматривался в лица парней, идущих по тротуару. Может быть я так подсознательно искал его лицо в толпе. Лицо Сергея. А может и нет. Я не знаю. Да и не могу знать, потому что я никогда не видел его на улице. В толпе было много парней - его возраста, его роста - но они все были на другое лицо.

В них было что-то отталкивающее. Мне не нравилось их поведение, их походка. Мне не нравилось решительно ничего в них. Всегда и везде я искал только его.

Однажды, когда я вечером лежал на диване и смотрел телевизор по привычке, раздумывая обо всем, что произошло за день, я вдруг пришел к мысли, что веду себя, как влюбленный. Я влюбился в Сергея. Мне даже смешно стало. Я - голубой! Было бы очень смешно сказать однажды, что Тихий океан и Атлантический - одно и тоже, но, что я - голубой, - это ещё смешнее!

Я представил себе, что я манерничаю, что я целуюсь с парнем - и волна отвращения захлестнула меня. И придет же в голову такое! Да и как это возможно - секс с парнем. С женщиной все ясно. А с парнем?

5

Наступил февраль. Весна в этом году обещала быть ранней. В феврале наступило сильное потепление так, что к концу февраля снег почти сошел. Но москвичи, посвященные во все тонкости московской погоды, не снимали зимних вещей, зная, что впереди мороз. Так и случилось - в первый числах марта ударил мороз, сильнее, чем в январе - минус двадцать. Не снега, ни пурги - просто мороз и ветер - сильный, северный, пробирающийся всюду. Земля, оставшись без снега промерзла по-моему просто насквозь. Лужи за ночь промерзали насквозь, превращаясь в кусок льда.

У нас в доме прорвало трубу и мы остались без отопления. Я закрыл все комнаты, кроме двух и кухни, оставив таким образом - гостиную, где я спал, спальню и кухню. Три комнаты было легче протопить обогревателями, чем все мои огромные апартаменты.

Третьего марта позвонил Сергей. Я сразу узнал его голос, будто мы только вчера разговаривали.

- Привет!

- Привет.

- Ты, говорят, уезжал? -Он задал вопрос осторожно, будто боясь получить ответ.

- Да, я уезжал. Вернулся только позавчера.

Мне показалось, что он обрадовался, только я не понял чему.

- Я тут посмотрел кассеты. Можно я к тебе их завезу?

- Давай.

Было семь часов вечера - сегодня мой рабочий день закончился рано. Я решил отдохнуть.

- Хорошо, тогда через час я к тебе приеду.

- Подожди, ты все без шапки ходишь?

Он усмехнулся.

- Почему ты спрашиваешь?

- Просто так.

- Да.

Я представил его без шапки, на двадцатиградусном морозе.

- Тогда давай я лучше к тебе заеду.

- Хорошо. Через сколько тебе ждать?

- Давай через полчаса.

- О'кей. Тогда, когда подъедешь к подъезду, позвони мне и я спущусь. Ты помнишь ещё мой адрес?

- Да. Я найду дорогу.

Через полчаса я был у его подъезда. После моего звонка, он спустился. Черт подери, я был рад его видеть! Когда он румяный и веселый плюхнулся ко мне на соседнее сиденье и протянул холодную руку, я не сдержался и улыбнулся ему, пожимая его руку. Я даже немного дольше, чем положено задержал его руку.

- У тебя рука такая холодная, -заметил я, зажимая её между моими ладонями.

- Да, замерз пока шел к тебе.

Он тихонько убрал свою руку из моих.

- Вот, - он протянул мне пакет с кассетами.

- Может поедем ко мне? Попьем чаю? - Предложил я.

Мне совсем не хотелось с ним расставаться. Я даже соскучился.

- Вов, не могу. Я уходил ненадолго. Я даже не оделся как следует.

Вот тут я сделал то, что не делал с шестнадцати лет. Я попросил его.

- Сереж, да ладно тебе. В машине тепло, не замерзнешь. Поехали. Поговорим. Ты составишь мне компанию.

Он вдруг посерьезнел и посмотрел на меня серыми, немигающими глазами. Мне показалось, что он видит меня насквозь. Потом он улыбнулся и хлопнул меня по плечу.

- Ладно, поехали!

Я рванул с места так, будто боялся, что он изменит свое решение. Мы приехали ко мне, и он зябко поежился.

- У тебя холодно.

- Сейчас я включу обогреватели, и будет тепло.

Он разулся.

- Давай я пока чай сделаю? -предложил он.

- Давай, - согласился я, включая обогреватели.

Когда я пришел на кухню, он уже поставил чайник на стол и разлил заварку по кружкам.

Я сел за стол, и он начал разливать чай.

- Хорошая из тебя получится хозяйка, -заметил я полушутя, когда он поставил передо мной чашку и сел напротив.

Он улыбнулся.

- Да ну. Я не красивая, кто ж меня замуж-то возьмет?

Мы рассмеялись.

- Может пойдем в комнату, там уже нагрелось, наверное?

- Пошли.

Мы пошли в комнату. Все повторялось, как в первый раз. Только на этот раз мои ощущения была другими.

- Как у тебя дела? - Спросил я.

- Да никак! Все ищу работу.

- А куда ты пробовал устраиваться?

- Да всюду. Меня взяли посыльным в какую-то фирму. А потом уволили, когда сокращение у них было. Потом я работал шофером у одного мужика, а тот уезжал заграницу и продал машину. Я опять остался без работы. Даже говорить об этом не хочу. Как сам-то? Как съездил?

- Нормально. Работал много.

- Где этот конгресс проходил-то?

- В Нью-Йорке.

- Круто! Я всегда мечтал попасть в Нью-Йорк.

- Как-нибудь попадешь, - обнадежил я.

- Ну да. Как же!

Он усмехнулся.

- Можно я ещё у тебя кассеты возьму?

- Возьми.

На этот раз он отобрал две боевика и две порнухи.Причем одна из них была бисексуальная. Это была гадость, которую я случайно купил и даже смотреть не смог.

- Я потом ещё можно отберу несколько кассет?

- Да, конечно. Что ты выбрал?

Он передал мне кассеты.

- Хороший фильм. Тимоти Далтон прекрасно играет роль хорошего парня. А это барахло. Я даже не смотрел его, - заметил я, просматривая кассеты. -А это ты напрасно взял.

- Почему?

- Это бисексуальная порнуха. Муть, от которой меня чуть не стошнило.

- Что значит бисексуальная? Типа там парни трахаются?

- Именно.

- Но почему же! Это интересно! Я возьму.

Я передал ему кассеты.

- В коридоре в шкафчике есть пакеты. Возьми один и убери туда кассеты. Тебе легче их будет нести.

Он послушно сделал то, что я сказал.

Потом мы сели смотреть фильм про агента 007. Сережке фильм нравился, мне он казался немного наивным: добро всегда побеждает зло. Это скучно, да и не соответствует действительности.

После я отвез его домой. Уже около его подъезда, сидя в машине и прощаясь, мне пришла в голову одна мысль.

- Ты говорил, что работа шофером?

- Да.

- Ты умеешь водить, значит?

- Нет, я работал шофером, не умея водить.

- Раздраженно ответил он.

- Прости, глупый вопрос. Конечно. Так вот, не хочешь поработать у меня?

Он серьезно смотрел на меня.

- Работать на тебя и водить эту красавицу? -сказал он, подразумевая машину.

- Да.

- Ты уверен?

- Да. Только жить тебе придется у меня, потому что машина мне может понадобиться в любой момент.

- Сколько ты будешь мне платить?

- А сколько ты хочешь?

Он пожал плечами.

- Не знаю, долларов двести -триста в месяц.

- Согласен.

- Нет, Вов, ты это серьезно?

- Абсолютно.

- Вовка! Я тебя люблю! Спасибо!

Он кинулся мне на шею обниматься. Я даже почувствовал его губы на щеке.

Со следующего дня он стал работать у меня. Мы спали в гостиной. Я - на диване, а он - на кресле-кровати.

Когда потеплело бы или у нас починили отопление, я перевел бы его в другую комнату, но пока. . .

Сначала я предложил ему мою спальню, но отказался.

- Лучше ты иди спи в своей комнате, а я буду спать здесь, -сказал он.

Мы оба остались в гостиной. Когда было очень холодно, мы оба перебирались в спальню. Кровать была огромная, -под разными одеялами мы даже не встречались ночью. Хотя однажды, я обнаружил, что его голова прижата у моей спине, а его рука обнимает меня.

Вдвоем мне было жить веселее. В доме появился кто-то. Я не был один. Мне было хороши. Наши отношения не столько напоминали отношения шофера - хозяина, сколько отношения двух друзей.

Кроме всего прочего, я добился, чтоб он прошел курсы по стрельбе и, уломав своего соседа, я способствовал тому, что Сереге выдали оружие. Теперь кроме шоферских обязанностей, он выполнял еще и обязанности телохранителя при мне.

В середине марта настало потепление. Морозов больше не было, но весна все ещё не наступала. Было холодно, несмотря ни на что. Однако потепление позволило нам открыть часть комнат, в частности тренажерный зал и ещё одну спальню.

- Вот. Теперь ты можешь перебраться в свою комнату.

- Вов, можно я останусь с тобой? Я же твой телохранитель. Я должен быть с тобой всегда. В ту комнату я перенесу только свои вещи.

Я не знал, что ответить. Мне нравилось просыпаться утром, когда он случайно или специально пододвигался ко мне и обнимал меня. Мне нравилось его близость, в этом что-то было такое трогательное. Я всегда мечтал именно о такой дружбе. И мне не хотелось терять всего, что было между нами невидимого, незаметного.

- Оставайся, если хочешь.

Он остался.

Мы по-прежнему спали вместе, чаще всего в спальне. В гостиной почти никогда. Однажды я проснулся и обнаружил, что мы лежим под одним одеялом. Его голова покоилась на моем плече, а руки обнимали меня. Я долго смотрел на него и, наконец, тоже обнял его. Послышалось ли мне или я действительно услышал что-то вроде: "Спасибо". Но когда я проснулся, его рядом уже не было. Он был в душе.

Каждый день мы ходили с ним в тренажерный зал, а потом по очереди принимали душ. Он окреп и был уже не похож на восемнадцатилетнего юношу.

В тот день, я вышел из душа, обернутый вокруг бедер полотенцем, он стоял и говорил по телефону. Я подошел и сел в кресло, вытирая лицо и голову другим полотенцем.

Он оглянулся на меня и непроизвольным жестом провел по волосам рукой. Это могло означать только одно, - он волнуется. За почти три недели совместной жизни я изучил все его привычки и повадки. Каждый жест, каждое движение было для меня понятно.

Когда он закончил разговаривать, он подошел ко мне и сел рядом со мной на подлокотник кресла. На нем были шорты и спортивная майка. От него пахло потом, но мне нравился этот запах и то, как он выглядел.

- Что случилось? Что-то дома? -Спросил я, глядя на него снизу вверх.

- Так мелочи. Не важно.

Он попытался улыбнуться и опустился мне на ноги.

Теперь он лежал, свесив ноги, как тогда - в день нашей первой встречи, когда он смотрел кино. Голова была его на другом подлокотнике кресла, а спиной он лежал на моих ногах. Теперь он смотрел на меня снизу вверх.

- Сер, я вижу, что-то случилось. Может нужна помощь?

- Вов, ты понимаешь, я давно хотел тебе рассказать. Но как-то не было возможности. Понимаешь, у меня есть девушка.

Не знаю что, но мне показалось, что меня ударили чем-то тяжелым.

- Ну и что, это вполне нормально. - процедил сквозь зубы я.

- Она беременна. Ребенок родится через шесть месяцев. И её родители, и мои - хотят, чтоб мы поженились. Да и я, в общем-то не против.

- Ну не понимаю, в чем проблема?

- В тебе.

- То есть?

- Если я женюсь, мне придется переехать отсюда. Я не хочу уезжать от тебя.

Мне стало противно. Все стало противно -и запах пота, исходящий от него, и он сам, и его девушка, которую я не знал, и эта квартира, и этот город, и эта жизнь -все. ВСЁ!

- Ну не уезжай, оставайтесь. Живите оба здесь. Когда родится ребенок - пусть тоже живет здесь -комнат много -мне они все равно не нужны.

- Она не хочет. И отец её против.

- А что хочет её отец?

- Он хочет, чтоб мы жили у них, или, в крайнем случае, сняли где-то квартиру.

- Не проблема. Скажи, что вы снимаете квартиру в моем же доме, но на другом этаже. Я сдам вам несколько комнат, сделаю ремонт и получится отдельная квартира с отдельным входом. Конечно я не буду брать с тебя деньги.

- Нет. Это совсем получается, что я злоупотребляю твоим гостеприимством.

- Ну хорошо, я буду брать один доллар с вас. Скажи все это я сегодня же распоряжусь насчет ремонта.

Мне не терпелось уйти. Мне был противен разговор. И мне было больно. Хотя я не мог понять, почему. Но я испытывал боль, при мысли о Сереге и той девушке.

- Вов, спасибо тебе большое.

Он обнял меня, прижавшись к моей щеке своей. И я не смог удержаться -я тоже обнял его, наслаждаясь его запахом, наслаждаясь этой близостью.

- Вов, я тебя люблю. Ты классный!

Вот тут у меня возникло такое чувство, будто я даже прослезился. Слеза сползла по щеке и упала на плечо Сережки, смешавшись с его потом.

- Ладно, пусти меня. Я пойду ещё раз ополоснусь в душе - Сказал я. - Ты мне сегодня не нужен. Улаживай свои дела, я поеду один в офис.

- Володь, не обижайся на меня.

- Я не обижаюсь. Да и на что я должен обижаться?

Я поднялся и, выходя, около дверей повернулся к нему.

- Кстати, коль ты скоро женишься, не к лицу тебе спать в одной постели с мужиком. Перебирайся к себе в комнату.

Это прозвучало немного грубо, но мне было все равно.

Приняв ещё раз душ, я поехал в офис. Серега хотел ещё что-то сказать мне перед выходом, я видел, как он направляется ко мне. Слышал, как он окликнул меня.

Но я сделал вид, что ничего не видел и не слышал. Я вышел на улицу и сел за руль своей машины. Наверное первый раз в жизни я не испытал ничего, заводя мотор любимой машины. И вообще я ничего не чувствовал и не хотел чувствовать. Мне все надоело.

В офисе я позвонил в строительную фирму и вызвал её шефа ко мне в офис.

Договорившись с ним обо всем, я занялся делами, но ничего не шло в голову и я ничего не соображал. Поэтому я забросил все и поехал обедать в "Три пескаря" - хороший рыбный ресторанчик в центре Москвы.

Пообедав, я не знал, чем мне ещё заняться. Я поехал просто по улицам Москвы. Домой мне не хотелось - там был Серега, а сейчас мне очень не хотелось его видеть.

Я пытался разобраться в своих мыслях и чувствах, но ничего не выходило. Все выстраивалось в одну логическую цепочку, но не хватало нескольких звеньев, и я не мог достроить цепочку до конца и понять что же происходит.

Я вернулся домой поздно. После прогулки по Москве я поехал в какой-то бар и играл весь вечер там в бильярд.

Везде был свет потушен. Сереги нигде не было видно. Я решил, что он поехал к родителям и вернется позже.

Я принял душ, переоделся и лег в постель. Одиноко было одному в большой кровати, но я все-таки заснул.

Заснул настолько крепко, что даже не услышал, как Серега вошел в квартиру.

Я проснулся немного лишь тогда, когда услышал, как он ложится рядом и обнимает меня.

- Я же сказал, чтоб ты шел спать к себе. -сказал я сквозь сон, поворачиваясь к нему.

Вместо ответа, я вдруг почувствовал, как он целует меня. Прикосновение губ было так неожиданно, что я проснулся в один момент, и, открыв глаза, я увидел его лицо. Так близко. Его реснички трепетали. Глаза были полузакрыты.

Я ощущал, как он целует меня, как его тело все больше и больше прижимается ко мне. Я чувствовал сильное объятие его рук и сам непроизвольно обнял его. Его язык проник ко мне в рот и начал дразнить мой язык.

Я начал целовать его. Мне нравилось это. Мне нравилось целоваться с ним и я целовал его, а он наслаждался моими поцелуями, которые я без счета дарил ему. Я целовал мочку его уха, проникая язычком в ушную раковину; мои руки в это время ласкали его тело -у него была такая нежная кожа! Выражаясь его языком, было очень круто - ласкать его.

Он скинул одеяло на пол и стянул с меня плавки. Его рука коснулась моего члена, и я вдруг осознал, что возбужден. Его рука начала медленно ласкать мой член, мои яички.

- Подожди, -шепнул он мне.

Я перестал его целовать и в недоумении откинулся на подушку. Он провел языком по моей шее, потом опустился к соскам, а потом, проводя тоненькую полосочку по животу - скользнул к моему паху. Сделав несколько кругов вокруг моего стоявшего члена, он вдруг взял его в рот.

Потрясающее, ни с чем не сравнимое ощущение охватило меня! Его язык медленно ласкал мой член, бывший у него во рту. Я вдруг почувствовал, что нахожусь вот-вот пересеку Рубикон возбуждения.

- Сер, я сейчас кончу. - простонал я.

Он начал ещё интенсивнее ласкать меня, и я не смог сдержаться. Я кончил. Я думал, что он вынет член изо рта, почувствовав сперму, но он продолжил его ласкать, и интенсивность его ласк все нарастала, доводя меня до безумия.

Он слизал всю сперму, которая попала мне на живот, а потом, лаская язычком мой живот, поднялся вновь до груди и начал ласкать мой сосок. Я подтянул его выше и стал опять целовать, ощущая на губах солоноватый вкус моей спермы.

Я перевернул его на спину, теперь сверху был я. Я целовал его губы, а руками помогал ему избавиться от его плавок. Через несколько секунд я уже сжимал в руке его член. Он был таким большим, что я даже удивился. Я никогда не предполагал, что ОН может быть ТАКИХ размеров.

Я скользнул к его ногам, и его член оказался у меня на уровне лица. Я провел языком по головке, потом стал ласкать языком ствол и яички. Мне не нравился немного солоноватый привкус члена, но я пересилил себя, потому что Сереге нравились мои ласки - я этого не видел, а скорее чувствовал - и поэтому я продолжал ласкать его.

- Иди сюда. - шепотом позвал меня Серега.

Я поднялся опять на подушку и обнял его.

- Вов, я действительно люблю тебя.

Теперь все стало на свои места. У меня в голове будто произошел контакт: минус соединился с плюсом, а плюс с минусом. Цепь соединилась.

- Я тоже люблю тебя, Сережа.

- Почему ты сегодня ушел так быстро?

Я пожал плечами, а он уткнулся мне лицом в плечо.

- Ты приревновал?

- Да. Мне стало вдруг как-то не по себе, от мысли, что ты теперь будешь с другим человеком проводить все время, а я потеряю тебя.

- Володечка, милый мой, мой хороший, я не хочу с тобой расставаться.

- Сереж, это зависит не от меня и не от тебя, не от наших желаний, а от того, что ты должен сделать. Ты сам себе не простишь, если не женишься и не признаешь ребенка.

Пока мы разговаривали, он беспрестанно ласкал меня рукой и я опять возбудился.

- Вов, я хочу, чтоб ты меня трахнул.

Я не знал, что ответить.

- Я не умею.

- Я тоже. Мы оба тихо рассмеялись.

- Давай попробуем!

Я согласился. Он повернулся на живот, а я лег на него. Сначала у нас ничего не получалось, а потом получилось. Но я постоянно боялся, что я делаю Сереже больно, и я старался быть очень осторожным.

Мы заснули только в пять часов утра. Он обнимал меня, а я - его. Мне было замечательно, я будто только что родился. Сложно передать мои чувства, мои эмоции в тот момент. Это как после секса с девушкой, только лучше.

Я осознавал, чем мы только что занимались. Я понимал, что в общем-то это гомосексуализм и что теперь я - гей. Но мне было решительно плевать на все и на всех. Я был богат и был в состоянии делать все, что я хочу. А теперь я был ещё и счастлив. Мне было чертовски хорошо.

Так, как не бывало даже с девушкой. С девушкой у меня постоянно оставалась пустота, какая-то незаполненность, которую никто не пытался заполнить. А сейчас я полностью понял смысл выражения "жить полной жизнью". Я жил полной жизнью.

Он заснул, а я ещё думал. Я хотел найти какой-нибудь выход из создавшегося положения, потому что после этой ночи я вовсе не хотел расставаться с ним. Неожиданно, часов в шесть, меня озарила идея. Я растолкал Сережку.

- Сер, у меня идея.

- Да? Здорово! Какая? -Он потерся о мое плечо головой и приоткрыл глаза.

- Давай я найму тебя своим секретарем и помощником.

Тогда мы будем часто уезжать и быть вдвоем. А твоя будущая жена будет оставаться в Москве. Или знаешь, давай просто уедем. Я могу оформить быстро документы, и мы сможем быстро уехать в Чехию, а оттуда, через несколько месяцев, рвануть на ПМЖ в США. Хочешь?

- Вов, ты сам говорил, что на мне лежит ответственность, которую я не могу сбросить...

- Мы оставим денег. Много денег, чтоб им хватило на жизнь. А заграницей я могу открыть счет на ребенка, и, когда ему исполнится 21, он станет полноправным владельцем этих денег. Мы же будем с тобой вдвоем...

- Вов, давай поговорим об этом завтра.

От того, каким тоном он сказал эту фразу, я вдруг, как мне самому показалось, уменьшился в размерах. Я понял все. Я понял, что никак мы не сможем быть вдвоем. Я представил череду дней, месяцев, а может и лет, когда наш любовный треугольник будет жить под одной крышей. Сережа, я и его жена. Я и она будем делить Сергея. И каждый раз, когда я буду спать один, я буду думать о них, о том, что они ТАМ делают. И каждый раз, когда я буду с ним, она, мучаясь от незнания, будет строить какие-то фантазии, которыми потом будет изводить нервы и мне, и себе, и Сергею.

Я встал и, накинув халат, вышел в гостиную.

- Ты куда? -Сережа поднял голову и смотрел мне вслед.

- Я пойду на кухню, сделаю себе чаю. Пить хочется.

Ты спи.

- Приходи скорее.

- Хорошо.

Я вышел в гостиную и сел на диван. На журнальном столике лежали какие-то журналы, вчерашние газеты, толстые ежемесячники, программа телевизора.

Мне было плохо. Холодно и плохо. Морально из меня будто высосали все соки. Мысли. Раздумья. И слова Сережи.

Зачем все это, если нам все равно не быть вместе? Если даже мы сможем как-то уладить все с женой Сережи, если мы будем вместе, все равно ведь есть ещё общество, есть какие-то мои приятели, - все они рано или поздно узнают обо всем. Общество отвергает таких, как я.

Общество отвергает, таких как Сережа. Общество фактически отвергает ТАКИХ, как мы: я и Сережа. Мы не такие, мы другие - и нам нет места в обществе. Я своими деньгами могу очень многое, но купить место в жизни я не могу. Это невозможно. Во что выльются наши отношения? К чему придет наша любовь? К ссорам и скандалам по пустякам. Мы будем ссориться и спорить, пока надоедим как следует друг другу, и что тогда будет делать он? Ведь он фактически человек без образования, человек, который никто и ничто в этом мире, в этом обществе. Что буду делать я? Я буду стареть, отвергнутый обществом, соря деньгами, никому не нужный и не в ком не нуждающийся. Вино любви полезно в малых дозах и принимать его надо редко. Можно стать алкоголиком, а можно ведь так им упиться однажды, что больше не пить никогда, даже когда это вино будет преподноситься в хрустальном бокале на серебряном блюде.

Мне почему-то стало до омерзения противно. Я сижу тут в халате и плачусь, как баба. Да я и есть баба - после того, как я переспала с парнем - я действительно баба. Скотина я! Вот кто я.

Я пошел в душ. Вернувшись в комнату, я подошел к Сереге и поцеловал его. Он улыбнулся.

- Ложись, мне плохо без тебя.

- Мне надо ехать.

Он моментально открыл глаза.

- Я поеду с тобой.

- Нет. Ты не успеешь. Оставайся.

- Вов, я не хочу оставаться без тебя. Я поеду с тобой. Я быстро приму душ, и мы поедем вместе.

- Сереж. Мне надо уже выходить. Я не смогу.

- Ну пожалуйста. -Он обнял меня и притянул к себе.

- Не оставляй меня.

- Сереж...

- Ну и катись к черту! Две минуты не хочешь подождать.

Он убрал руки и отвернулся. На секунду я оторопел. А потом махнул рукой - так лучше даже.

Я вышел из комнаты, спустился к машине и поехал в офис. Риты ещё не было. Было ведь только восемь часов. Я сидел в своем кресле, в своем кабинете. У нас сейчас восемь утра, значит в США сейчас восемь часов вечера. Я снял трубку и набрал номер.

- Привет Милиса. Это мистер Совинсов. Сессил у себя? Соедини меня, это срочно.

- Сессил, привет, это Владимир. Прекрасно. Да, спасибо. Как ты? Поздравляю. Надеюсь все будет ещё лучше.

Сессил, у меня к тебе дело. Да, личного характера... Я хотел бы, чтобы ты разведал обстановку. Я хочу выехать на ПМЖ в США. Ну вот и замечательно. Я приеду к тебе, наверное, дня через три в гости. А потом сам займусь документами.

Я положил трубку и сидел в оцепенении ещё не знаю сколько времени. В девять пришла Рита.

- Доброе утро, Владимир Николаевич. Вы сегодня рано.

- Да, нужно было проверить некоторые подробности.

Рита, обзвоните авиакомпании. Мне нужен билет в Нью-Йорк, не позже завтра. Позвоните в посольство, пусть займутся визой. Я еду в США.

- Что-то случилось?

- Да, я уезжаю жить в США.

- Но как же здесь. . .

- Здесь Константин Михайлович станет управлять, а я буду руководить из Нью-йоркского офиса.

- Хорошо. Жаль, что вы уезжаете.

- Конечно, жаль. Но это необходимо. Да, и закажи мне номер в Президент - отеле. У меня дома ремонт.

- Хорошо.

Рита вышла, оставив меня одного. Я сел за свой стол и написал краткое письмо.

"Сережа!
Я пишу тебе все это не знаю почему и не знаю для чего, поэтому будь снисходителен к дальнейшему. Я люблю тебя. Я долго думал и понял это. Я люблю тебя больше всех и буду любить тебя. Но я много думал и пришел к выводу, что жить вместе, так, как мы решили вчера, мы не сможем. Для всех нас это будет страшным испытанием, которое в конце концов покончит и с нашей любовью и со всем тем хорошим, что было и будет. Как я уже говорил, ты можешь жить в квартире, которую тебе подготовят. Так же я тебя назначаю Начальником Службы Безопасности Московского филиала своей фирмы. Обо всем будет предупрежден Константин Николаевич - мой вице-президент. Он все устроит.

Я уезжаю из России в США. Не знаю, вернусь ли я когда-нибудь. Возможно, но, я думаю, это будет уже другая ситуация, решать которую нам не придется. Надеюсь, что ты будешь счастлив.
Я люблю тебя, целую.
Твой Володя."

Через два дня я улетел из Москвы.

6

"Самолет Женева-Москва произвел посадку в аэропорту Шереметьево. Капитан и экипаж прощается и благодарит вас. Просим до сигнала оставаться на своих местах"

- Месье, мы приземлились. - Молодая улыбчивая стюардесса дотронулась до плеча молодого пассажира, задремавшего в кресле.

- Да, да. - Молодой человек открыл глаза и провел рукой по глазам. - Все в порядке.

- Через несколько минут можно будет выйти. Будьте готовы.

- Хорошо.

Стюардесса направилась дальше по салону первого класса.

- Господин Владимир Совинсов?

- Да.

- Прошу вас.

Пассажира провели через зал ВИП. Через минуту он уже садился в машину, которая ждала его около дверей аэропорта.

- Володя! Как я рад тебя видеть! - Мужчина небольшого роста по-видимому одного роста с пассажиром самолета, направился к нему.

- Костя! Я тоже рад тебя видеть.

- Три года прошло с тех пор, как ты уехал. Я думал, что ты уж не вернешься. Даже соскучился.

Пассажир, которого назвали Володей, поморщился.

- Да, я тоже так думал. Но вот все же вернулся.

- Это прекрасно.

- Я тебе заказал номер в Президент-отеле. Или может поживешь у меня?

- А что с моей квартирой?

- Все в порядке. Там живет сейчас наш человек с семьей. Ты помнишь его, наверное, он работал у тебя шофером.

- Он не съехал разве?

- Да, он хотел и даже уехал. Но потом возникли какие-то проблемы, и он вернулся. Он занимает три комнаты - фактически одну квартиру, которую ты тогда ему выделил.

Все остальное помещение нежилое.

- Я поеду туда.

- Может не стоит, туда хорошо бы прислать уборщицу сначала.

- Хорошо. Давай сделаем так, я поеду в отель, а ты пока займись тем, чтоб мою квартиру убрали и привели в нормальное состояние.

- О'кей, я распоряжусь.

Они сели в машину.

Костя оглядывал Володю. Они не виделись почти два года. Володя стал каким-то чужым за эти три года. Все так же строен и красив, но что-то изменилось. В висках появилось немного седины, хотя Совинсову было всего лишь двадцать шесть. Но её было почти незаметно. Все такое же красивое, волевое лицо. Правда, оно стало намного смуглее. От этого Володя стал ещё красивее. Костя вздохнул, подумав о себе. Ему ведь уже тридцать два. Года не идут вспять. Волосы начинают выпадать, да и зубы...

- Владимир Николаевич, как я рада вас видеть! - Рита улыбалась ему, пропуская его в дверь.

- Я тоже рад видеть тебя, Рита.

Он сел в свое кресло в кабинете президента российскоамериканской корпорации "Олимп".

Как давно я тут не сидел! Как летят года. Вот я думал, что не вернусь сюда никогда, и вот... Я снова в Москве. Не могу сказать, что привело меня сюда. То ли желание увидеть Сережу, то ли дела. А может и то и другое, причем второе я использовал для того, чтобы осуществить первое. За время своего пребывания в Америке я ни разу не спросил о Сереже. Я ничего не знал о нем и не хотел знать. Я прятался за горой дел, чтобы мысли о Сергее не сломали меня. Но, наверное, эти мысли, как саперы, все эти годы вели подрывные работы в горе дел и занятий, которыми я отгородился в Америке от всего внешнего мира. В конце концов в прорубленный тоннель мысли о НЕМ хлынули сначала тоненькой струйкой, постепенно расширяя проход, пока он не превратил все эти горы в руины. И вот я в Москве. Скоро я увижу ЕГО.

В Америке я не так уж плохо провел время. Все было замечательно, но не хватало его. Я любил его и этим все было сказано.

7

Квартиру убрали: стерли пыль, пропылесосили ковровые покрытия, привели в порядок зеркала, заменили мыло и прочую ерунду. Вечером я переехал туда. Эту ночь я практически не спал. Зная, что Сережа рядом, совсем рядом - надо было только спуститься на один этаж вниз и позвонить в дверь - я не мог заснуть.

Я мучался, думая, знает ли он, что я приехал, что он думает. Что чувствует? Я тонул в океане этих мыслей; панический страх сменялся отвращением к самому себе - зачем я приехал сюда, зачем я пытаюсь что-то вернуть... Возвращать нечего.

Я так и не заснул. Так, забывался немного сном, но тотчас просыпался и начинал думать. Я вспоминал о том, что произошло на этой кровати несколько лет назад. И помнил его последнее "Ну и катись к черту!", когда я отказался подождать его.

Я хочу его видеть. Все.

8

- Рита, вызови мне Сергея Королева. И не беспокой нас.

- Хорошо.

Я так привык к американскому "да, сэр", что даже удивился, услышав простое "хорошо".

Он вошел в мой кабинет, глядя прямо на меня. Его серые глаза ничего не выражали. Как он изменился! Он стал старше, стал как-то мужественнее, сильнее морально, физически. Теперь не было в его лице того страха и интереса перед жизнью, который был тогда, когда он садился ко мне в машину.

Он стоял по середине кабинета и молчал. Я тоже не знал, что мне надо сделать.

- Ну, здравствуй. - Первый нарушил молчание он.

- Здравствуй. Я рад тебя видеть.

Я неуверенно пошел к нему. Подойдя к нему, я обнял его. Я думал, он тоже обнимет меня, но нет.

- Сереж, я очень рад тебя видеть. Я приехал только для того, чтобы увидеть тебя.

Он молчал.

Я отошел.

- Хочешь чего-нибудь?

- Да, что угодно, кроме чая. Чаем начинается неудачные для меня события.

Черт, он был обижен. Я был растерян и не знал, что делать сейчас.

- Присаживайся.

- Можно? Ты ведь теперь Босс.

Ирония. Черт бы побрал его с его иронией. Я сел на свое место.

- Как у тебя дела?

- Прекрасно. Больше не сажусь в машину и не пью чай с незнакомыми мужчинами.

- Сереж, хватит!

Я начинал беситься.

- Что хватит?

- Вести себя так.

- А как я себя веду?

- Ну вот так...

- Да иди ты...!

Да. Нашу встречу я мог представить как угодно, но не так. Я обошел стол и опустился перед его креслом на колени.

- Сереж, почему ты так себя ведешь? Что я тебе сделал?

- Ты? Ничего. Ты просто уехал, а потом прислал эту сраную записку.

Он полез в карман джинс.

- Кстати, мечтал это сделать давно. -Он порвал бумагу и бросил её мне в лицо, поднялся и вышел.

Кретин! Я идиот! Дурак! Придурок! Ну чего я ожидал? Он, конечно, обижен. Он зол. Он ненавидит меня. Я тогда поступил глупо, уехав. Надо было с ним поговорить. Но тогда... Мною овладело какое-то пассивное безразличие. Мне было все равно. Все было безразлично и не интересно. Тогда я понимал очень многое, что сейчас не понимаю и, вероятно, не пойму никогда. Тогда я был моложе и мыслил по другому. Сейчас. . .

Да. Со всеми тогдашними своими выводами я согласен. Но все же я чувствую, что я в чем-то ошибся. Не знаю в чем. Я как конструктор, запустивший в космос ракету, которая бесславно разбилась. Проделана колоссальная работа и теперь искать ошибку - бесполезно. Зря потраченные годы... не вернуть, а ошибка, если она в самом начале - её нет смысла исправлять. Проще начать все заново.

Начать все заново. Ведь это возможно. Я должен начать все сначала. Я могу ЭТО сделать! Да, черт побери.

Да!

9

Я не знал с чего начинать свой план. Но думал, что я как-нибудь справлюсь. Я же всегда справлялся.

Вечером я пришел к нему в гости. Дверь открыла миловидная девушка.

- Добрый вечер.

- Добрый вечер, вам кого?

- Я друг Сергея, а теперь и ваш сосед. Хотел вас позвать в гости.

- Сосед? С какой же стороны?

- С верху и сбоку. -Я очаровательно улыбнулся. -Я Володя.

- Я Марина. -Она тоже улыбнулась. -Проходите, Сергея сейчас нет. Он будет чуть позднее. Он в офисе ещё.

В офисе? Какая чушь. Я уезжал из офиса последним. Там никого не было. Где он может быть? Может что-то случилось? Черт. Я начинал нервничать.

- Вы уж нас извините, но в гости пойти не сможем. Сергея вот ещё нет, да и ребенка оставить не с кем.

- Кстати, я ещё не поздравлял его с сыном.

- Это дочка. - Он рассмеялась. - Он тоже почему-то хотел сына, наверное все мужчины хотят сыновей.

- Давайте на "ты". Вы - уж больно официально.

Она мне нравилась. Милая девушка. Наверное ровесница Сергея.

- Сколько ей уже? Два?

- Два с половиной.

- Да, точно! Я уехал три года назад, тогда Сережа говорил, вам осталось пять или шесть месяцев... Извини, я тебя смутил.

Черные волосы, высокая, стройная. Красивые черты лица: темные глаза - как два океана. Какая красавица!

- Хотешь чаю?

- Не отказался бы.

- А вот Сергей не любит чай. Говорит, что все плохое в его жизни начинается чаем. Что с тобой?

- Все в порядке.

Наверное, я побледнел от её слов. Было уже половина десятого, а Сергея не было. Это было действительно странно. На работе его точно не было, когда я уходил. Значит он в другом месте. Что же могло случиться?

- Ты торопишься?

- Нет. Просто вспомнил, что надо позвонить.

- Позвони отсюда.

- Нет, мне нужно подняться к себе. У меня телефон в записной книжке, а телефонная книжка дома. Я вернусь минут через десять.

- Хорошо, чай как раз будет готов. Я завариваю новый.

Я поднялся и направился к двери. Чтоб попасть ко мне, надо было подняться на один этаж. Я вызвал лифт.

Он приехал через несколько секунд. В лифте, покачиваясь, стоял пьяный Сережка.

- Что ты тут делаешь?

- Я заходил к тебе.

Сейчас он был мне отвратителен. Ненавижу пьяных.

- Да? И как тебе Марина?

- Очень хорошенькая.

- Пусти меня, - он оттолкнул меня и хотел пройти домой.

- Ну да, и часто ты пьяный приходишь домой?

- Не твое дело.

- Нет, мое!

Я втолкнул его в лифт и мы поехали наверх.

- Поедем ко мне. Ты примешь душ, отоспишься, позвонишь домой, придумаешь что-нибудь, скажешь, что на работе тебя отправляют встречать американского компаньона и что ты вернешься утром. Мол, все в порядке. А сам будешь спать. Понял?

- Да иди ты! Я не пойду к тебе. Я пойду домой.

- Так. Ты пойдешь так, или я поведу тебя силой, сукин ты сын. У тебя жена и маленький ребенок, а ты себя ведешь, как последняя свинья.

Он меня окончательно взбесил. Я даже кричал, помоему. Он осатанело посмотрел на меня и пошел сам первым, чуть покачиваясь.

От меня он позвонил домой и сказал, что вернется утром. Потом ему домой позвонил я и сказал, что мне нужно ехать тоже встречать своего компаньона и что туда же приедет Сергей. Таким образом у Марины не должно было возникнуть какого-то подозрения в отношении того, где провел ночь её муж. Я как бы стал независимым свидетелем, который, якобы не зная, что Сергей сам звонил, позвонил ей и подтвердил ложь её мужа, о которой мне не должно было быть известно.

Самого Сергея я отправил в душ.

- Иди, освежись. Дверь не запирай, а то ты ещё там утопнешь по пьяни. - Сказал я.

- Ага, как же. Может, ты ещё со мной пойдешь...?

Честно говоря, я не понял, что это было: шутка или предложение. Но сейчас я от него ничего не хотел. Он был пьян и противен мне.

- Иди уж!

Он постоял ещё, посмотрел на меня и ушел в ванную. Я пошел в гостиную и сел смотреть телевизор.

Черт, будь я сволочью, я бы воспользовался моментом. Ведь он пьян, беззащитен. Короче, весь мой, если бы я захотел. Но он был пьян. Пьян, груб. Он сильно изменился. Тогда он не пил. Тогда и я был другим. Давно это было. Три года прошло, как один день пролетел. Да уже двадцать шесть лет пролетели, как пара дней. Даже не неделя, а два - три дня. Вот они были - и их уже нет. Совсем недавно мы были вместе, Марины ещё не было, не было ребенка - мы были вдвоем.

Если бы я тогда не сбежал, не предался этому дурному порыву. Ну что я за дурак! Почему я тогда уехал? Надо было тогда уломать. Уговорить, упросить, умолить его уехать со мной. Мы бы были счастливы. Ведь есть же выход... Точнее был. Сейчас уже слишком много изменилось.

Он, я, обстоятельства - все изменилось. Пожалуй, только мое стремление быть с ним, любить его, ласкать его - только оно осталось. Сколько раз с тех пор я вспоминал нашу с ним ночь.

Наша первая и единственная ночь. Я помнил все, а что не помнил - дорисовывала фантазия. Сколько раз я переживал все заново - момент за моментом, ласку за лаской, секунду за секундой. Но при этом странно - меня не привлекали парни. Секс или даже мысль с парнем была мне отвратительна. Мне были противны геи с их манерностью, жестами, фальшивыми чувствами и страстями. Я почему-то, думая о геях и об их отношениях, всегда ставил наши отношения с Сергеем выше. У нас была любовь, у геев - просто секс. Ограниченное общество, узкий круг заставляет геев не особенно заниматься выбором партнеров.

Конечно, есть исключения, но, в основном, просто секс - животное желание совокупиться - вот что двигает ими.

Хотя, возможны, конечно, исключения. Я это признавал, но все же...

Шли "Вести". Примаков, Ельцин, Зюганов - я тупо смотрел на эти лица на экранах - сытые, отвратительные рожи. В Америке о Ельцине отзывались очень плохо.

Примакова считали КГБистом и никем другим. Как же все это отвратительно. Я выключил телевизор, и комната погрузилась в тишину. За окном начиналась гроза -обычная осенняя гроза. Скоро начнется слякоть и Москва погрузится в дорожную грязь.

Громыхнуло вдали. Потом ещё раз. Потом ещё раз. Это не гроза гремела, -это будущее тяжелой походкой входило в нашу жизнь. Меня потянуло на поэзию, философское настроение полностью овладело мной. Черт, зачем я вернулся в Москву? Жил бы в Нью-Йорке, в этом отвратительном, огромном конгломерате людей, которые становились животными здесь быстрее, чем в джунглях.

Я слышал шаги Сергея. Нетвердой походкой он подошел ко мне и опустился на колени рядом с диваном. Я почувствовал его дыхание. Он думал, что я сплю. Но я не спал и слышал все. Я не мог видеть, так как лежал спиной к нему, но я чувствовал каждый его жест.

Он прижался ко мне лицом и потерся о плечо. Я про себя выругался, думая, что делать - повернуться или продолжать "спать". Я выбрал второе.

- Вов...

Я молчал.

- Вовочка, ты спишь?

Его голос звучал как-то по особенному тепло и глухо.

- Вовочка, мой Вовочка... Зачем ты тогда уехал...

Он прижался ко мне и несколько минут сидел не двигаясь. Мне даже показалось, что он заплакал. А может, мне это только показалось...

10

- Сереж...

- Да, Марина?

- К нам вчера заходил твой шеф.

- Да? Я встретил его в аэропорту. Когда он заходил?

- Вечером, поздно.

Сергей отвернулся.

- И что?

- Ничего, просто заходил, спрашивал о тебе. Он недавно вернулся?

- Да. Два дня уже как, кажется.

- Он симпатичный...

"Она это произнесла специально, чтоб посмотреть мою реакцию", подумал Сергей. Он промолчал. Его мысли были заняты вчерашним днем.

Его разбудил будильник, поставленный на пять часов.

Рядом лежала записка. "Не забудь, ты ездил, якобы, встречать Сессила. Оденься и возвращайся домой, будто был в аэропорту. Не стоит говорить, что провел ночь у меня. Извини, что я тебя привел к себе, - но не мог же я тебя в ТАКОМ состоянии пустить домой, Володя".

Самого Володи не было. Он исчез. В гостиной никого не было. На кухне тоже никого не было, кабинет был пуст.

Сергей упал на кровать в спальне на кровать и уткнулся головой в подушку, желая ощутить знакомый запах любимого. Но ничего не почувствовал - Володя на этой кровати ещё ни разу не спал.

Он лежал так и вспоминал, как они лежали тут вдвоем, обнявшись, счастливые и удовлетворенные. Пошло звучало. Он ещё раз прокрутил в голове фразу: счастливые и удовлетворенные.

Он никогда больше не испытывал того, что испытал тогда с Володей. С Мариной было все как-то буднично. Они занимались сексом так, как занимались люди им сто лет назад, триста, четыреста. Как занимались сексом люди до Рождества Христова. Это напоминало ему какую-то работу, ежедневные обязанности; школу, которую он пытался прогулять при каждом удобном случае. И Марина это, конечно, чувствовала. Не могла не чувствовать.

Он делал больно ей сам того не замечая, но что он мог поделать... Он вел себя так, как мог. Он помнил, что она мать его дочки. Но он также не мог забыть, что Володя тогда уехал из-за неё. Он поступил тогда честно. Так, как должен был поступить нормальный мужчина на его месте.

Сергей признавал правоту Володи три года назад, когда тот писал ему письмо. Володя был прав во всем. Да и сейчас он прав. Но... Сергею всегда хотелось, он так хотел и все, чтобы Володя был не прав. Чтобы, он тогда ошибся во всем, чтобы он никуда не уезжал, чтобы не было Марины, чтобы они были вместе, чтобы жили, как раньше, будучи друзьями.

Ведь, в сущности, Сергей так одинок. У него даже друзей-то нет. Есть приятели по работе, есть даже некоторые, которых вполне можно назвать друзьями, но все же это все не то. Со всеми ними не было чего-то, что было в отношениях с Володей.

Он любил Володю. Любил сильно и ничего не мог с собой поделать. Марина и все другие женщины были для него не более, чем забавными существами. А вот Володя был почти Богом. Каждый день, просыпаясь, Сергей вспоминал о НЕМ, давно уехавшем, исчезнувшем из его жизни, возможно, навсегда. Он вспоминал о нем утром, вставая, и вспоминал вечером, ложась спать снова, чтобы утром снова проснуться и вспомнить о нем. Как молитву грешник - твердил он одну единственную фразу, спрашивая у Бога, дьявола, у них вместе, - зачем Володя уехал.

И вот Володя вернулся. Когда он увидел его в кабинете, у него чуть ноги не подкосились. Он ожидал увидеть Константина Николаевича, а увидел ЕГО. А когда Bолодя обнял его, он просто чудом сдержался, чтобы не закружить того по кабинету. А потом на него нахлынули воспоминания, и он стал грубым. Он не хотел, но ничего не мог с собой поделать. Ирония и желчь, которые три года искали выхода, вырвались, наконец, на того, на кого он меньше всего хотел их изливать.

И сегодня ночью... Володя спал. Сергей просто не смог удержаться, чтобы не подойти к нему. Почувствовав знакомый запах туалетной воды, Сергей просто потерял голову. За три года Володя так и не сменил запах. От него пахло прошлым: счастьем, покоем, жизнью, и, возможно, будущим.

11

Дни летели быстро. Понедельник, вторник... и скоро уже суббота, воскресенье, а там, глядишь, и новый понедельник, и опять все заново.

Осень свирепствовала в Москве. Желтые листья давно уже почернели от дождей. Грязь на улицах и в душах...

Они были рядом. Владимир пока остался в Москве, встав во главе компании. Сергея он назначил своим помощником. Тот сначала отказался, но потом, подумав, согласился, так что теперь они должны были быть постоянно вместе. Сергею оборудовали соседний с Владимиром кабинет, проделав в стене дополнительную дверь для сообщения.

12

Не знаю, как он, но мне было больно. Всегда. Каждый раз, видя его, зная, что он рядом - мне было больно. А ещё мне было больно, когда мы возвращались домой. Молча. Сидя на разных концах сиденья машины, мы ехали домой - он к жене, я - в пустую огромную квартиру, в которой мне было тоскливо одному.

Каждый раз, когда он выходил из лифта на своем этаже, а я оставался, я испытывал такую боль, что мне казалось, что больнее уже никто и никогда мне не сделает.

И все же я оставался в Москве. Я старался как можно дольше задерживаться в офисе, зная, что он останется со мной.

- Сереж, может будет лучше, если ты поедешь домой? - сказал я ему однажды.

- Вов... - Он замолчал, а потом продолжил. - Я подожду тебя.

Я понял, что он хотел сказать не это. Жаль, что ему не хватило сил сказать то, что он хотел.

- Зачем? У тебя Марина, дочь, ты должен ехать домой. А я один - я могу посидеть тут. Все равно делать дома нечего.

Он сидел в кресле за журнальным столиком в моем кабинете, я хорошо видел его лицо, его глаза...

- Не говори глупостей.

Я поднялся и пошел к нему, но он, как ошпаренный, вскочил.

- Мне нужно принести отчет о новой разработке "Де Бирс", - он направился к своему кабинету.

Я пошел за ним. Его кабинет был почти точной копией моего, только чуть поменьше. Я остановил его, взяв за руку.

- Сер, нам надо поговорить.

- Володь, мне кажется, что ты все сказал, когда уехал.

- Я не мог остаться.

- Да? Что тебе мешало?

- Все.

- Например?

- Марина, твой ребенок, у нас не было будущего. Я это понимал тогда.

- А зачем сейчас нам о чем-то говорить? Что, у нас появилось будущее?

- Да.

- Ты знаешь, если раньше ты понимал, что у нас нет будущего, то теперь я понимаю, что его нет. Мы с тобой разные. Мы мыслим по разному, мы стоим на разных ступенях социальной лестницы. Мы даже граждане разных стран. Ты - США, я - России.

- Я понял, что люблю тебя.

- А раньше не понимал?

- Понимал, но не так... Мне очень тяжело. Я не знаю, кто прав, кто виноват. Я знаю, что хочу быть с тобой, я хочу тебя...

- Оттрахать, -перебил он.

Я взорвался:

- Иди к черту! Ты прав. Во всем прав. Неси отчет о "Де Бирс".

Я пошел в свой кабинет, хлопнув дверью. Он вошел за мной и молча положил пухлую папку на мой стол.

- Ты свободен. Езжай домой.

Он молча повернулся и вышел. Я кинул этот проклятый отчет вслед ему. Папка, ударившись о закрывшуюся дверь, упала на пол; листы из неё разлетелись по полу.

Я тогда поехал домой сразу же за Сергеем. Читать отчет, вникать в дела у меня не было ни сил, ни желания. Я все оставил до завтра и уехал домой. Шофер остановил машину далеко от подъезда, потому что около самого подъезда была огромная лужа, и подъезжать туда было неудобно. Я прошел немного пешком.

Поднявшись на свой этаж, я увидел Сергея. Он сидел на полу около моей двери. Увидев меня, он поднялся, отряхнувшись. Я молча подошел к двери, отпер её и пропустил его вперед. Я зашел в квартиру за ним, тихо захлопнув дверь. Мы стояли в прихожей. Я не зажег свет, и темные тени от проезжающих изредка внизу машин бежали по его лицу. Мы оба молчали. Пожалуй, это был самый лучший миг в моей жизни. Мы молча понимали все. Не говоря слова, мы понимали друг друга; мы были одним целым - мы прощали. Мы прощали друг другу все, что сделали; мы прощали осени её дожди; мы прощали той зиме её пургу, её снег, её холод.

Мы...

В темноте я почувствовал его руку. Он взял меня за руку и пожал её. Я ответил, пожав его руку. Он обнял меня, шепнув: "прости". Я почувствовал его губы у себя щеке. Я обхватил его и приподнял.

- Серега! - я закружил его. - Мой родной, мой любимый...

А потом мы долго целовались, стоя в коридоре, прижавшись к стене; восковая маска, по приданию выгоняющая из квартиры злых духов, смотрела на нас...

13

Он ушел к себе через полчаса. Он не мог оставаться дольше. Он должен был идти к Марине. Я это понимал и поэтому отпустил его.

- Иди.

Он ушел, оставив на моих губах свой вкус.

В ту ночь я не спал. Мне было не по себе. Мне казалось, что я сделал что-то лишнее, то, чего не стоило делать. Но мне было решительно все равно. Я чувствовал себя Богом. Я обманул судьбу, мы с Сергеем опять будем вместе.

Но тут я вспомнил о Марине. О том, что она есть, и о том, что он сейчас с ней. Я представил их вместе, и мне показалось, что я захлебнулся в собственной ярости. Какого черта она имеет право отнимать у меня любимого человека? Я люблю Сергея, он любит меня - она же никто.

Мать его ребенка и только. Но ведь никто её не просил становиться матерью -она могла сделать аборт. Почему она его не сделала? Она хотела, чтобы Сергей женился на ней.

Она, фактически, заставила его сделать это. Она и его родители. Если бы не они, они были бы вместе -он тогда не уехал.

Мое "Я" быстро нашло себе оправдание. Виноват не я, виновата Марина. Решение пришло само собой. Решение - неожиданное, страшное, но эффективное. Это был выход. Надо было только все продумать хорошенько. И я всю ночь думал о той идее, что посетила меня.

14

На следующее утро, он зашел за мной. Я уже собирался выходить и одевался в коридоре. Он вошел, прикрыл дверь и поцеловал меня:

- Доброе утро.

- Доброе утро.

Он улыбнулся.

- У тебя синяки под глазами. Ты плохо спал?

- Да, - я отвел глаза.

Главное, чтоб он не догадался, о чем я думал.

- Может, сегодня задержимся, поедем в офис после обеда?

Я поднял глаза и взглянул в его...

Черт, ведь я действительно мог не ехать в офис. Рита и Костя со всем управятся. Я уже почти принял решение - но тут вспомнил, что сегодня в десять совещание в министерстве по поводу сделки с "Де Бирс". Я должен был быть.

- Нельзя. Давай лучше вернемся пораньше и побудем немного вместе. Идет?

- Давай, - он согласился, но было видно, как он огорчился.

Я обнял его крепче и поцеловал.

- Давай лучше сделаем себе завтра выходной. Можем куда-нибудь покататься на машине, а можем остаться дома, как раньше - сидеть и смотреть телевизор.

- Классно!

Мы рассмеялись.

Черт, я не смеялся уже сто лет, но, увидев, как смеется он, я расхохотался ещё громче.

- Ты чудо.

- Спасибо, ты тоже, - великодушно заметил он.

15

Все было хорошо. Днем. Но вечером, когда я оставался один, а он шел домой, к Марине - мне становилось так плохо, хоть вой. Все происходило так, как я предполагал.

Я говорил себе, что должен наслаждаться его обществом, когда он есть. Я должен быть счастлив, что он со мной хоть час, хоть половину. Я знал, что ему необходимо идти к Марине, но при этом, мое внутреннее "Я", которое привыкло, что я полностью подчиняюсь его желаниям, требовало, чтобы Сергей был со мной всегда - все время, не отлучаясь никуда.

Я ревновал. Я бешено ревновал, я не мог сдерживать своих порывов; мне в голову лезли постоянно глупые мысли, которые я безуспешно пытался отогнать.

Страшнее всего была одна - она, как кошмар, преследовала меня и днем, и ночью. Я думал об этом постоянно, не зависимо от времени суток. Когда Сергей был рядом, я старался не смотреть ему в глаза, боясь, что он поймет, что я задумываю.

Но чем больше я думал об этом, тем больше мне становилось ясно, что это единственный выход и что осуществить мною задуманное будет легко.

16

Мы все больше времени проводили вместе. Мы часто говорили, что уезжаем по делам, а сами запирались в моей квартире и наслаждались друг другом. Нам никого больше не надо было. Нам было хорошо вдвоем, мы были счастливы.

- Ты куда? - Сережа лежал на кровати, укрывшись по пояс покрывалом и сложив руки на голой груди.

- Я пойду в ванную. - Я поднялся и, стараясь не смотреть ему в глаза, пошел из спальни.

- Подожди, я с тобой.

- Давай попозже. Я хочу побыть один.

- Что случилось?

- Ничего, просто я хочу побриться. В общем, когда я полезу в душ, я позову тебя. О'кей?

- О'кей, -он улыбнулся, -только давай не долго.

- Я вышел.

17.

Сергей давно ушел. Я сидел в гостиной и смотрел телевизор. Новости или ещё что-то. Не помню, что было на экране; я ничего не видел, я думал.

Я в очередной раз думал об этом, когда узнал НОВОСТЬ. Сергея позвонил мне. Я с трудом смог разобрать, что он говорил. Единственное, что я понял, что мне нужно срочно спуститься к нему.

Дверь квартиры была открыта. Сергей, дрожащий, как в лихорадке, стоял на пороге.

- Иди в комнату.

Я обошел его и прошел в комнату. Когда я увидел ЭТО, меня затошнило.

- Звони в милицию, позвони сначала Косте, пусть приезжает сюда и везет с собой юриста. Он может понадобиться.

Американская привычка. В нашей стране, не привыкшей к главенству законов, юристы не нужны. Я это хорошо усвоил.

- Что случилось, расскажи... - я обнял его, после того, как он позвонил в милицию и Косте.

Он разрыдался. На моих руках плакал человек, которого я люблю. Мне было больно.

- Ничего... - голос его прерывался рыданьями. - Я пришел от тебя и увидел это... Её зарезали... Столько крови, хорошо, что дочь отвезли вчера бабушке.

- Успокойся, прошу тебя, Сереженька, сейчас приедет милиция. Ты должен быть в нормальном состоянии. Они будут задавать вопросы. Пожалуйста.

- Ты не уйдешь?

- Нет. Я останусь с тобой. Ну посмотри мне в глаза... Вот.

Я поцеловал его.

- Когда они уедут, я дам тебе успокоительного, и ты поспишь.

Через десять минут приехала милиция, которая констатировала смерть от удара или ударов острым предметом в область живота. Марины больше не было.

18

"Осень, а птицы поют", думал я, смотря в окно на деревья, уже почти сбросившие листву.

Сережа заснул у меня в спальне. У него был сильный шок. Милиция решила, что он в таком состоянии из-за горя.

Это хорошо.

Какая-то серая птичка села на ветку. Я видел, как она скакала, цепляя клювиком какие-то листочки, ещё чудом держащиеся на деревьях, несмотря на сильные порывы осеннего ветра.

Серая дворовая кошка лежала около подъезда, наевшись, видимо, на помойке всякой всячины, она теперь нежилась в редких лучах холодного осеннего солнца; а в шагах десяти от неё лежала собака. Во всей её повадке чувствовался охотничий инстинкт. Она очень медленно ползла к кошке, боясь спугнуть её.

Я наблюдал за ними. Меня мало интересовало, что будет с кошкой. Я просто сидел и смотрел, как зритель досматривает не очень интересный спектакль, ни о чем не думая, ничего не желая; просто смотрит, потому что больше делать ему нечего. Так и я.

19

Мне почему-то ничего не хотелось. Было тяжело. Какая-то тяжесть была в воздухе. Наверное, это из-за влажности.

Большая влажность-тяжелый воздух. Как говорил Остап Бендер? "На каждого человека давит атмосферный столб..."

Наверное, это так. Только теперь на меня давило намного больше, чем один столб.

Мне было как-то не по себе.

Серое небо, серые мысли, серые люди...

Все как обычно. Никакого цвета - все серо, все обычно. Все глупо и обыденно. Даже как-то неинтересно.

И зачем я это сделал? Неужели есть совесть?



P.S: К сожалению, я не знаю автора этого произведения. Буду благодарен каждому, кто сообщит его имя, прислав письмо мне на e-mail.